Третий этаж встретил темнотой и запахом, от которого даже через маску першило в горле. Установка стояла в центре технического зала — самодельная конструкция, собранная явно из похищенного жоринского оборудования, большая, громоздкая и работающая с упорством хорошо отрегулированного механизма. Рядом с ней дежурил Старейшина Морозовых поставленный следить за работой. Игнис обвёл его не алым — чёрным, и это был совсем другой разговор.

Он нас почувствовал раньше, чем мы вошли. Лёд пошёл от пола вверх ещё до того, как я переступил порог — длинные острые зубья, вырастающие из бетона с хрустом и скрежетом, перегораживая пространство, делая его похожим на пасть какого-то огромного зверя. Астрид едва успела дёрнуться, Дмитрий ушёл перекатом, Василь отбил зуб метательным ножом — тот раскололся, но следующий уже шёл. Марфа выжгла целый ряд одним взмахом руки, и пространство на секунду очистилось.

Старшина бился с той особенностью, которую я уже замечал в заражённых: он не уклонялся от ударов, которые должны были остановить человека, и продолжал атаковать в ситуациях, где нормальный боец уже отступил бы. Марфа попала в него огненным шаром в упор, и тот встряхнулся, как от удара, но не остановился. Я добавил — бажовское пламя по суставам, выжигая живицу противника, тот приём, которому меня учили ещё клановые наставники, — и ноги у него подкосились, но он всё равно тянулся вперёд, цепляясь за пол.

— Установку, — бросил я Василю и Астрид, и пока те добирались до конструкции с газом, а я занялся Старейшиной по-настоящему, уже не думая о красоте боя, а просто работая на результат.

Это было тяжело — не физически, а внутренне, потому что перед тобой человек, пусть и поломанный изнутри, и ты не убиваешь его, а просто пытаешься остановить, что оказывается, труднее. Особенно когда понимаешь, что его ведёт чужая воля. Но я слишком далеко уже зашёл, чтобы позволить какой-то жалости меня остановить, так что вскоре всё закончилось, а на пол водонапорной башни рухнул выжженый изнутри труп.

— Вентили! — Василь в это время разбирался с установкой. — Тут их десятка два, надо открывать все!

— Открывай. — Я махнул рукой, но тут же понял, что не всё так просто. — Нас зальёт?

— По пояс примерно. — весело оскалился разведчик.

— Значит, будем мокрые, — я перешагнул труп Старейшины, двинувшись вперёд, к лестнице. — Василь, открывай уже!

Вода хлынула сразу со всех сторон, холодная, ледяная в буквальном смысле — морозовцы, видимо, успели её охладить дополнительно, — и в секунды поднялась до щиколоток, до колен, и сладковатый химический запах начал уходить, вымываясь и растворяясь. Установка забулькала, потом закашляла и заткнулась — вода была природным нейтрализатором той дряни, которую Морозовы в неё добавили. Это знал Жорин, это знали его инженеры, и об этом по счастью знала и Астрид, единственная из нас имевшая хоть какое-то образование в части алхимии.