Кеша молча кивает.

— Ты согласен, что опасность может прийти с разных сторон? — продолжаю сверлить его взглядом.

— Кто бы спорил, — снисходительно кивает Кеша. — И я полностью серьёзно отношусь к твоим медицинским посылам. Скажем так: лучше перебздеть, чем недобдеть, жопу потом всегда и подтереть можно, пардон. — Явно цитирует что-то Кеша.

— Я ситуацию вижу чуть шире тебя. Как я понимаю, говоря о безопасности, ты имеешь ввиду в первую очередь и только лишь наше государство?

— На что-то более обширное меня пока не уполномочили, — веселится в ответ Кеша. — Я тебе бы и больше сказал. Про территориальность и подведомственность.

— Я не в курсе миграционных потоков туда и обратно, — указываю глазами в сторону границы, — но они однозначно идут на сотни тысяч в месяц.

Кеша задумчиво кивает.

— Тонкость такая: обычно всё имеет свои сильные и слабые стороны. — Продолжаю пояснять. — Если вирус опасен смертельно, он имеет слабые места: либо моментально гибнет при высыхании и нагреве, как ВИЧ. Либо сложно передаётся, как тот же ВИЧ, то есть только с кровью. И, кстати, либо как клещевой энцефалит — тоже достаточно специфический путь передачи.

— Пока всё понятно, — сдержанно кивает Кеша. — Если можно, развивайся быстрее.

— Вирус, которым заражен дед, мне кажется, очень опасен и очень летуч. Я очень боюсь показаться параноиком, но я бы настаивал на проверке: передаётся ли он воздушно-капельным? Из опасного: он поражает нервную систему, и, кстати, в организме распространение может происходить как гематогенно, так и периневрально. Но это — мои мысли на коленке. Тут, и сейчас. Лично меня очень беспокоит: этот дед, за которым гнались китайцы, как ты говоришь, из Центрального Аппарата; он один такой уникальный на весь Китай? Или носителями могут быть массы народу, а этот дед просто попал под какой-то специфический замес? И, если всё же болеть могут массы, то сколько таких с китайской стороны к нам может прибыть или уже прибыло?

— Кузнец передал, что ты переживаешь о рваных ритмах инкубации, но ты не слишком ли волнуешься из-за пусть необычной, серьёзной, но всего лишь болячки? — вежливо поднимает бровь Кеша.

— Кеша, твоя организация, видимо, не в курсе моей механики. Я обычно сразу вижу, как и что можно сделать с любым вирусом. Такая вот специфика, потому я и редкий специалист.

Кеша со сдержанным любопытством кивает, демонстрируя вновь вспыхнувший интерес.

— Вот с этим вирусом я понятия не имею, что делать. Первый раз в жизни. Плюс, я очень подозреваю, что у него и пути распространения чуть не воздух и капли. Коль скоро такая угроза с той стороны возникла, — киваю в сторону рамки безопасности, — очень хотелось бы в лабораторных условиях плотно с материалом поработать. На закуску: мне кажется, дед скоро помрёт. Причём это будет очень неаппетитное зрелище.