Второй этап — непосредственное внесение угнетающих изменений.

После определённого анализа, прихожу к выводу, что в коридоре мне сказочно повезло, что всё сработало. Либо, стресс действительно открывает невиданные ресурсы. Однако управлять этим осознанно, с моей точки зрения, нельзя.

— Ну хотите, давайте меня на приборе об этом же расспросите, — предлагаю. — Чтоб убедится, что я говорю правду. Я не возражаю. Тем более, сам к вам пришёл.

— Я вижу, что ты не врёшь, — хмуро говорит Араб. — Смущает только то, что, по факту, практически возможность такого воздействия существует. Оказывается. Ты же сам вон… Но никак изучить её не можем, поскольку в нашем с тобой случае единственное задокументированное воздействие носит стихийный характер и направленной тренировке, судя по твоим словам, почти не поддаётся.

— Ну-у, тренировать, наверняка, можно, — осторожно напоминаю. — Но только каждый раз через боль прорываться… Кто согласится? И ради чего? Нам это очень надо?

— Не надо, — отрицательно качает головой Араб. — Не тот случай. Ты не наш сотрудник, войны нет… На твой вопрос: если тренировка связана с постоянным преодолением сильной боли, для психики это не бесследно.

— Чем чревато в итоге? — с интересом спрашивает Араба Саматов.

— В зависимости от индивидуальных особенностей, — поворачивается Ара к нему. — Психики. Но в любом случае, ничего хорошего. А то и вплоть до самого плохого… Не хочу даже рассматривать все возможности. Оно как рефлекс будет нарабатываться. И мало ли как подсознательно сработают у тебя мозги на двухсотой тренировке? Когда тебе из раза в раз больно, а мозг стремится эту боль любой ценой прекратить?

— А вокруг люди, — подхватывает мысль Араба Саматов, — которым ты этой болью обязан и подсознательно их уже можешь почти что ненавидеть?

— Точно, — кивает Араб. — Так что это не наш метод.

Покрутив проблему с разных сторон ещё минут несколько, приходим к выводу, что лично я больше помочь ничем не могу.

— Но спасибо и на этом, — серьёзно говорит Саматов, задерживая мою руку в своей при прощании. — Информация порой штука бесценная. Просто наших возможностей сегодня не хватает, чтоб реализовать именно этот массив. Ну, давай. Араб тебя довезёт. Он сейчас всё равно в город.

— А ты?

— А мне ещё тут есть сегодня чем заниматься.

Утром прихожу к восьми утра стучусь в кабинет директрисы.

— Жанна Маратовна, здравствуйте, очень нужно с вами поговорить. На серьёзную для меня тему.

— Что случилось? — откладывает в сторону какую-то папку директриса. — Здравствуй.

— Что нужно, чтоб сдать весь курс экстерном?