— С одного, но это раз на раз не приходится, — отвечаю степенно.
— … а по деньгам? — заинтересованно спрашивает второй механик.
— Не знаю, — пожимаю плечами, — одна такая пушчонка не на одну сотню в рублях потянет, а может и на тысячи, но эт если сильно повезёт. Поставлю себе у крыльца, как украшение…
Подпускаю в голос нотки мечтательности.
— … думаю, многие из тех, кто побогаче, не отказались бы.
— Зачем? — не понял Ваньша, и притих весь экипаж, один только шум двигателя слышен, да плес волн.
— А штоб было! Зачем львов перед крыльцом ставят? Красиво! А это, — хлопаю по боку пушки, — ещё и история. Антиквариат! Не абы какой новодел, отлитый на заводе!
— А… есть разница? — осторожно интересуется Ваньша.
— Х-ха! — влезает брат, — Сам недавно рассказывал, что есть иконы «просто», а есть «намоленные»!
— Это другое, — несколько неуверенно отозвался Ваньша, переглянувшись с дружками.
— Ну… — Санька равнодушно пожал плечами, — принцип тот же. Кто пообразованней, те часто на старину антикварную неровно дышат, ровно как староверы на иконы.
— Ага… — отвалился озадаченный Ваньша, задумавшись глубоко и надолго.
— Себе хабар заберёте? — подал шкипер отрепетированную реплику.
— А кому ж? — отвечаю вопросом на вопрос, — Экспедиция целиком на наши с братом деньги, ныряли тоже мы, так что и да! Делиться в таком разе, это юродивым надо быть!
— Если… — Санькин фырк также отрепетирован (но только без вылетевших соплей!), — сами достанете, то ваше и будет.
— Пф… — показательно давлюсь смешком, — ну, пусть! Будут желающие, так и снаряжение водолазное дадим, и пользоваться научим.
— А… — Ваньша подвинулся поближе, — сложно научиться-то? И тишина…
Есть накрытие…
… но это не точно!
— Майна помалу! — помогая себе жестами, надрывает голос Никандр Ильич, который вообще-то лекальщик и немолодой человек с большим к себе уважением, но и его захватила «подводная лихорадка», так что в свободное от основной работы время он участвует в подъёме грузов на общих основаниях, — Ещё чуть! Майнуй!
Носовая фигура опустилась на палубу «Эос», участвовавшие в погружении члены экипажа облепили траченную временем и водой деревяху, галдя не хуже жидов на Привозе. Санька, перегнувшись на крану, смотрит на это сверху, как на самолучшую ярмарку.
" — Семечек только не хватает" — хихикнул Второй-Я, глядя на эту прозу и поэзию жизни.
— Красное дерево, ей-ей! — горячится Филипп Сергеич, наш деревомодельщик, ласково поглаживая наплывы кораллов на фигуре, — вона, в просвете… глянь!
— … португальская работа! — заложив руки за спину и зачем-то приседая по петушьи, авторитетно доказывает кочегар Степан, давеча листавший в кают-компании Санькины альбомы и учебники по искусству, — вот… фигулина такая же! Да один в один, я те точно говорю!