Но Игорь уже был здесь. Он сидел в моем кресле — том самом, где я провела утро, разбирая графики, — и смотрел в окно. Услышав мои шаги, обернулся.
Он успел переодеться: теперь на нем была рубашка и джинсы, волосы причесаны. Выглядел почти как обычно, если не считать растерянного, виноватого лица.
— Марин…
Я остановилась в дверях. Хотела развернуться и уйти, но ноги не слушались. Адреналин, который держал меня весь вечер, начал отступать, и казалось еще шаг, и я просто рухну на пол.
— Как она? — поинтересовался Игорь.
— С ней все в порядке.
Он выдохнул, и по его лицу прошла волна облегчения.
— Спасибо. Знал, что ты справишься.
— Не благодари, — я прошла к столу и начала собирать вещи: телефон, ключи, планшет. — Это моя работа.
— Марин, нам нужно поговорить.
— Сейчас три часа ночи.
— Знаю. Но если не сейчас, то когда? Ты не ответишь на звонки, не откроешь дверь.
Он прав. Потому что разговаривать с ним означало слышать объяснения, оправдания, возможно извинения, а я не хотела ничего из этого. Но и этого разговора не избежать.
Я опустилась на диван и скрестила руки на груди.
— Внимательно тебя слушаю.
Он помолчал, подбирая слова. Потом начал:
— Мы давно стали коллегами, а не мужем и женой.
Я моргнула. Это было не то, что ожидала услышать.
— Ты всегда решаешь, — продолжал он, глядя мне в глаза. — Всегда знаешь лучше, контролируешь график работы, финансы, даже то, куда мы поедем в отпуск. Все решаешь ты, а я просто иду следом.
— Игорь...
— Нет, дай мне закончить. Пожалуйста. — Он провел рукой по лицу. — Когда я встретил Кристину, мне захотелось... сделать что-то самому. Не потому, что ты мне это разрешила или это вписывается в наш график, а потому, что я так решил. Не ты.
Я слушала, и что-то холодное начинало распирать изнутри.
— Сперва это и правда была работа, инвестиционный проект. Правда, она не так чтоб много смыслила в профильной терминологии… А потом, пока мы работали, пока я обьяснял ей все тонкости, а она слушала, с искренним, живым интересом… Не так как у нас, понимаешь, когда ты сама мое мнение и знание за пояс заткнешь… Одним словом, позже, мне захотелось ее как женщину, — сказал он тише. — Не замученного работой партнера по бизнесу, заведующую, которая спасает чужие жизни, пока я сижу в кабинете и подписываю бумаги. Женщину, понимаешь? Которая смеется над моими шутками и смотрит на меня, как будто я что-то значу, а не как на очередную проблему.
Каждое слово било больно не из-за несправедливости, а потому что в этом была правда. Часть правды, по крайней мере.
Мы действительно давно стали коллегами. Обсуждали работу за завтраком, когда успевали позавтракать вместе, развитие клиники за ужином. В постели разговаривали о графиках и финансовых показателях. Когда я в последний раз спрашивала, как у него дела? Не в клинике, а у него самого?