Открытие второго филиала… В этот раз мы режем красную ленточку большими ножницами, вокруг куча людей, камеры, вспышки. Игорь в костюме, я в строгом платье и с идеальной укладкой — уже не та девчонка с третьего курса, уже деловая женщина, партнер, заведующая.
— Когда же все изменилось? — Я смотрела на эти фотографии и пыталась найти ту самую точку, где мы свернули не туда. Где любовь превратилась в партнерство, а партнерство в привычку.
Может быть, это произошло, когда я отказалась от должности в федеральном центре? Мне предложили возглавить отделение экстренной медицины, хорошая зарплата, карьерные перспективы, шанс заниматься не только практикой, но и наукой. Игорь тогда как раз планировал открытие второго филиала и нуждался в моей помощи. «Давай вместе построим что-то свое, — говорил он. — Государственная медицина — это бюрократия и вечная нехватка денег. А у нас будет свое дело, и мы сами будем решать, как его развивать».
Я согласилась. Потому что верила в него, в нас и нашу общую мечту.
— Или это случилось позже, когда мы перестали ездить в отпуск? Когда последний раз заменили секс на быстрый поцелуй перед сном? Или вместо разговоров о жизни начали обсуждать только работу?
Я не знала. Честно не знала. Может быть, это происходило постепенно, так медленно, что мы не замечали. Как вода точит камень — незаметно, день за днем, год за годом…
А может быть, ничего не ломалось. Просто… закончилось? Мы выросли из того, что было когда-то, и не заметили, потому что были слишком заняты.
За окном рассветало. Серый московский рассвет, неяркий и неприветливый. Я сидела на диване, окруженная фотографиями, и чувствовала, как внутри что-то постепенно твердеет, обретая форму.
Мне нужен был план.
Игорь — хороший манипулятор. Нет, не просто хороший, отличный. Он умеет разговаривать так, что собеседник начинает сомневаться в собственных словах. И умеет находить слабые места, давить на них, мягко, аккуратно, так, что ты даже не замечаешь. Я видела, как он работает с инвесторами, с партнерами, с недовольными клиентами. Он всегда выходил победителем из любых переговоров.
И сейчас он попытается сделать то же самое со мной. Будет говорить, что я перегибаю, что нужно подумать, что делить бизнес — это глупо, что мы можем договориться как цивилизованные люди. Будет давить на чувство вины, на общее прошлое, на то, что мы столько лет вместе.
Голова раскалывалась. Глаза жгло от бессонной ночи, а желудок скрутило от голода — я не ела со вчерашнего обеда. Но аппетита не было. Только потребность действовать, хоть что-то делать.