Через месяц он уже по ауре мог сходу определить аневризмы, межпозвоночные грыжи, ЧМТ и степени поражения, опухоли и прочие патологии. Его посадили на первичный прием, где он выдавал предварительные диагнозы. Которые потом подтверждались диагностикой МРТ и КТ и другими методами диагностики. Его шеф Вахтанг Георгиевич Мшвениерадзе просто диву давался на его диагнозы. Когда у вновь поступившего пациента Влад определил опухоль в мозге, после МРТ и КТ его диагноз не подтвердился. Тогда Влад точно выдал номер поля и подполя, где эта опухоль пряталась. После изменения ракурса ее наконец увидели и другие врачи. Он сам оцифровал цитоархитектонический атлас коры головного мозга Филимонова и Кононовой 1955 года издания и перенес его на цифровую модель, которая была построена по его просьбе продвинутыми программерами. Он за эту работы им заплатил и пока не продавал, а только показывал коллегам, особенно когда речь шла о локализации той или иной патологии. Он только жалел, что инструментально фиксировать ауры он не мог, так как не знал способа фиксации. Пока оставалось только рисовать. Ну хоть на компе, а не на бумаге. Но он думал как считать сигналы с его зрительного подполя, чтобы можно было отобразить на экране компьютера. Он пока даже не знал какое именно подполе отвечает за видение ауры и душ или духов умерших. Видят то люди не глазами, а мозгом. То есть у него есть такое подполе, которого нет у других людей и они попросту это не видят. В Атласе подполя все описаны, но как себя просветить, чтобы сравнить? Атлас то делался на основе срезов у мертвых людей. Тогда-то и оказалось, что некоторых полей и подполей у разных людей попросту может и не быть.

Постепенно его ставили ассистировать на операциях. Он обычно заранее предвидел ту или иную проблему и предупреждал хирурга. Через это уже через полгода он стал известным ординатором, которого уважали коллеги-хирурги за профессионализм и точную диагностику проблем. Потом ему начали доверять несложные операции под надзором более опытных коллег. Он спокойно оперировал межпозвоночные грыжи и аневризмы. Для него там не было ничего сложного. Технику он освоил быстро, а вся картина патологии была для него полностью открыта. Через год ординатуры он стал почти что действующим нейрохирургом. Правда досрочно заканчивать ординатуру ему не позволили правила Минздрава. На его 25-летие в мае отчим подарил ему раритетную книгу издания начала века — «Краткий курс тибетской медицины». Он был очень доволен отзывами коллег по цеху и видел во Владе своего последователя. Влад понимал, что это раритет, но он спокойно относился к этому и даже ее не открыл. У него и так был бешенный режим работы и он делал по две, а то и три операции в день. С моргом он давно простился — просто не стало времени. Денег ему хватало и так, хотя работа была адова, а компенсация так себе. Но если он станет настоящим нейрохирургом, то сможет себе позволить многое. Летом все главные хирурги разъехались по отпускам, а Влад работал как заведенный. Счет его операций уже перевалил за 200 и не было ни одного летального исхода. В его коллекции аур уже насчитывалось более тысячи образцов. Вахтанг Георгиевич ему обещал закрыть его ординатуру до рождества, потому как считал его уже полноценным хирургом. Такое Минздрав мог принять.