Лаврентий нахмурился, покопался в памяти и кивнул.
— Да, знаю такого, — припомнил он. — Полненький, не высокий. Глазки еще мелкие и поросячьи.
— Он, — кивнул профессор. — Я не знаю, что у тебя там происходит, но я бы на твоем месте задумался, зачем боевик делает основу взрывного артефакта.
Боевик тяжело вздохнул. Почесав голову и повертев в руках предоставленную улику, он спросил:
— Сделал-то хоть правильно?
— Правильно, но криво. Может до активации рвануть, — кивнул профессор. — Но тут как бы удивляться нечему. Не его специальность.
— Ректору уже говорил?
— Нет еще. Надо подумать, что ему сказать. Все же и тебя, и меня касается.
— А ты тут причем?
— А откуда у студента, даже не адепта, знание, как изготавливать подрывной артефакт? — наклонил голову Артемий Георгиевич. — У нас где-то течет или кто-то забрался в закрытый раздел аретфакторики в библиотеке?
— Ну-у-у-у… — протянул боевик. — С одной стороны — да, а с другой… Что-то не вяжется.
— Вот поэтому я не к ректору побежал, а сначала тебя позвал.
Лаврентий Павлович поднял кружку, задумчиво хмыкнул и произнес:
— Этот пацан звезд с неба не хватает. А вот чего у него хватает, так это мерзкого характера. Тот еще подлиза и хитрый жук.
— Твои его там не гнобят?
— Бывает, но он не первый год учится. Вроде как, уже пообтесался, но… подрывной артефакт? — смутился Лаврентий Павлович. — Нет, он, конечно, бывает жутко бесится, но не настолько… Не похоже на него.
— Заступаться будешь? — сразу уточнил артефактор.
— Нет. Подрывной артефакт — это тебе не перегонный куб для самогона, — покачал головой боевик. — Хрен с ним, с этим олухом. А если бы он кого-нибудь угробил?
— Тоже верно, — вздохнул артефактор.
— Когда пойдем? — уточнил боевик.
— Завтра, думаю. Я на твоего Семерякина «Путы» и «Путевую нить» наложил. Никуда не денется с территории. Ректор все равно только поздно вечером прибудет после совещания у императора.
— Не натворит ничего? — уточнил боевик.
— Под «Путами»? Да он даже помастурбировать не сможет, — хмыкнул артефактор.
— Ладно, — вздохнул боевик. — Завтра, так завтра. Он говорил что-нибудь?
— Как всегда, не мое, не видел, не знаю, — развел руками Артемий Георгиевич.
— Понятно… — со вздохом произнес боевик и спросил: — А хорошие новости есть?
— Помнишь уборщика нашего? Фирс который?
— Помню. Он глубокий взор освоил?
— Не поверишь, но он не только глубокий взор, но и походный фонарик освоил, — усмехнулся профессор артефакторики. — Правда, есть нюанс.
— Какой?
— Там от фонарика одно название. Размер вот, — показал он пальцами примерный размер получающегося у Фирса заклинания. — Света, ты сам понимаешь, там немного.