В прошлом году, спустя неделю или раньше, с того счастливого дня, когда Джерри повстречал Билли (или наоборот), и гораздо более позднее, чем когда она, наконец, окончательно остепенилась, я и узнал в одном из наших постоянных пятничных телефонных разговоров, — из них я узнавал больше, чем с любой газеты, — о нем, или лучше сказать, о мировом мальчишке, который отчаянно нуждался в Билли. Она сказала: «он и_з_н_е_м_о_г_а_е_т, Олди.» А если кто-то, по суждению моей сестры, изнемогал, то заслуживал немедленной выручки. И Билли была готова ее оказать не смотря ни на что. Повторяю, не смотря ни на что!
— Я наконец-то написала в то дурацкое место, чтобы они позволили мне повидаться с Джерри, — сообщила Билли, когда я снял трубку и едва приложил к уху.
— Каким Джерри? — спросил я, все еще пребывая несколько в туманном, до непорядочного отупения, сопредельном состоянии, в каком пребывают люди, которых стряхнули с кровати внезапным известием.
— Каким Джерри? Господи, Олди! Ты вообще меня слышишь? Я говорю, помнишь ли ты картину…
— Картину?
— Да, да, картину… я прислала тебе копию… что?
— Ничего.
— Ничего? Хочешь сказать ты не получал никаких картин?
— Когда?
— С месяц назад.
— Что-то не припомню.
— Что ж… странно, ведь я отправляла, помню, что отправляла, богом клянусь! Ты, наверное, думаешь я вру?
Я ответил, что именно так не думаю и вообще, на этот счет есть совершенно другое, совсем не похожее слово, а скорее наоборот.
— Да ну тебя! Но знаешь что? У меня еще осталось несколько копий, я размножила их на ротапринтере, вышлю, как только смогу… но послушай, честное слово, я ничего такого и не видела прежде. Можно подумать у тебя есть… а впрочем, я не желаю спорить. Я не желаю спорить и все… мне по правде говоря, Олди, хочется выговорится. Я, если хочешь знать, братец, написала целых два письма. Да, целых два длиннющих письма, скучных письма, но ни одно не отправила. Вместо них я послала картину Джерри… да, Джерри… он скажет тебе больше, чем я могу объяснить в письме. Не Джерри, конечно же, а его картина, сам Джерри сейчас в учреждении для малолетних… постой, я разве тебе не говорила?
— Нет.
— Ох! Мне столько хочется тебе рассказать, Олди, честное слово. Я целую неделю только об этом и думала… он совершенно милый…
— Кто?
— Как это кто? Джерри. Да и картина просто прелесть. Я бы и сама готова кого-нибудь стукнуть, чтобы нарисовать чего-нибудь этакого… да я шучу… что ты? Конечно нет. Джерри никого и пальцем не трогал. Он просто хороший мальчик и все такое…. я имею ввиду, он славный… и картина получилась великолепной…