— Прелестно, — я отщелкнул крышку портсигара и отсчитал неотсреленные сигареты. Мне бы хотелось, чтобы их было гораздо больше, так во всяком случае я думал на тот момент.

— Ты спрашиваешь, где я его нашла?

— Нет.

— Послушай, дорогой, ты снова поднес трубку не к тому уху?

— Что значит не к тому?— спросил я и на верный случай переменил стороны.

— Не прикидывайся… Боже, да разве я обязана всю жизнь себя винить? Хочешь, чтобы я чертыхалась? Думаешь, мне нравится повторять по сто раз? Так вот ты так не думай! Мне, честно говоря, хочется знать, что ты в жизни не станешь болтать и уж тем более никогда не напишешь про то обстоятельство… Антон? — Билли по всей видимости, придавила ладонью телефонную трубку и я слышал лишь отдаленные гулы, перекатывающие с низких на высокие тона. Пользуясь коротким замешательством, я вытянул сигарету и зажал губами.

В трубке затрещало, будто Билли решила затеять телефону большую стирку. И снова вернулся прежний, слегка меланхоличный голос Билли. Она все еще спорила о чем-то с Антоном. О bêtise nutritive, если быть точным, но едва закончив фразу: …on ne sert pas le bacon avec de la confiture, Anton. Ce n’est pas du canard à l’orange, — как тут же переключилась на меня, это стало слышно не только по тому, что она никогда не говорила со мной на французском, да и признаться, я никогда не имел тяги к учению иных языков, но также по ее голосу. Когда она обращается к тем, кто ей не столь уж важен, то говорит без некоторого энтузиазма, одной сплошной лентой, со мной же… или как это было с Астрид и папой, она излагается быстрыми сбивчивыми перебежками. Папа часто шутил, что речь Билли очень похож на манеру солдат менять позиции на поле боя и вообще, из нее бы вышел отменный штаб-сержант или сержант первого класса, но никак не меньше. Только вот у Билли выходит так, что иной раз она перебивает сама себя. Словно, большую часть времени нашего разговора она обращается к себе, а я так, легкая посредственность и нужен лишь для низкопробной роли адвоката в ее препирательствах. Я и сам частенько заражаюсь подобным э_г_о_и_с_т_и_ч_н_ы_м стилем. Думаю, мы впитали его с молоком матери.

— Не заставляй меня говорить об этом. Черт! — нет, вы только ее послушайте! — Ну вот я снова говорю...

— Забудь, — говорю я ей.

Я зевнул, не отстраняя телефонную трубку и сигарета выпала изо рта. Я не стал тянуться, а только попытался поддеть мыском, но она и с места не сдвинулась. Тогда я несколько раз хорошенько наступил на нее и прямо-таки втер в пол; рисовая бумага без всякого изящества распахнулась надвое и часть табачной крошки высыпалась наружу. Удивительно, как Билли удалось разгадать мою возню, потому как она тут же сказала: