— Простите, — буркнул Захарченко.
— Может ты хотя бы попробуешь объяснить, почему так произошло? — Орлов уселся на стол и сложил руки на груди, внимательно наблюдая за магом. — Поверь, когда я выделял вам подвал нашего тренировочного комплекса для охраны, я не предполагал, что мне придется звать людей из департамента, чтобы они проводили зачистку силы.
Захарченко вздохнул и кивнул.
— Я понимаю ваше недовольство, Семен Дмитриевич, но и вы меня поймите. Магия слишком тонкая структура, чтобы предугадать все. Кто мог знать, что печать настолько объемная? Причем рассчитывалась она изначально совершенно под другой объем силы. Она оказалась перегружена силой.
— Это было сделано специально? — нахмурился Орлов.
— Вряд ли. Такие перегрузки чреваты. Когда я снимал печать с Падлова, то заметил несколько каналов, соединяющих ее носителем.
— И что это значит? Разве она не привязана к… Падлову?
— Да, но есть нюанс. Она должна контролировать Митина. Именно его, а вот почему там каналы, соединяющие печать с телом, я не знаю… У меня есть конечно догадки, но…
— Например? — подал голос Фома.
— Например, Падлов скрытый одаренный. Слабый, скрытый одаренный, чью силу черпала печать.
— Еще варианты? — спросил Орлов.
— Увы, больше у меня вариантов не родилось, — признался маг. — А то, что произошло… Я прошу за это прощение. Магия тьмы — это не моя стихия. Чтобы с ней работать, надо быть определенного склада ума и…
Тут он умолк, подбирая слова, но за него закончил Фома:
— И определенного склада психики.
Семен Дмитриевич недовольно зыркнул на безопасника, затем на мага и спросил:
— Что там произошло? По факту?
— Слишком большой объем тьмы. Запасных контуров для всей это силы, оказалось мало. Поэтому она пошла туда, куда могла. В мое тело. Отсюда и изменения, которые со мной происходили.
— Фома, он тебя предупреждал о возможных последствиях?
— Да. Я заранее приготовил святые письмена, — кивнул тот.
— Противоток силы в сложных процедурах, объем которых ты просчитать не можешь, дело не новое, — начал пояснять Захарченко. — Его всегда надо учитывать и подстраховываться. Я специально предупредил Фому и попросил за мной присмотреть. Объема силы в печати я вычислить физически не мог.
Орлов тяжело вздохнул, потер ладонями лицо и произнес:
— Что с печатью? Перенос удался?
— Да, Семен Дмитриевич, — кивнул Фома. — Печать полностью заняла свое место.
— Хорошо… Хоть это хорошо. Что с Митиным?
— Наши предположения подтвердились. Митин был официальной правой рукой Падлова. Ситуация с аварией нашего автомобиля — его рук дело.