Скинув на руки Саньке шапку и пальтецо, наскоро накидываю на белую рубаху вусмерть застиранный фартук, и напяливаю картуз как можно ниже, до самого носа. Подхватив судки и дымящийся чайник с кипятком, проворачиваюсь вокруг себя.
— Как есть, мальчик из трактира! — одобрительно кивает дружок, показывая большой палец, — Ну, давай!
Участие в самонастоящей почти политике даёт обоим такой кураж, што ого! Азарт! И на благое дело, опять же. Не дуриком за ради форсу!
В меблирашку забежал, как так и надо. Таких вот мальчиков из близлежащих трактиров — тьма! Больше только тараканов под ногами прохрустело. От входа пахнуло гнилой и прокисшей капустой, трухлявым деревом, клопами и застоявшимися перегаром, дешёвой водкой и протухлой ливерной колбасой, пропитавшей само нутро дешёвых меблирашек.
— В девятый нумер! — меняя голос, пропищал опухшей бабище на входе, даже не повернувшей головы от пасьянса в мою сторону. И на второй этаж!
— Заказ! — и дуриком на дверь надавливаю, а ну как открыта? Так и есть! Ажно досада взяла за чужую дурость. Это ж надо⁈
В нумере двое — Яшин, из Иваново-Вознесенского рабочего союза, которого только по описаниям знаю, и тот самый паренёк, который за библиотеки на стачке пёкся. Настороженные! Руки в карманах напружиненные, но револьверы не вытаскивают, потому как ну мало ли! Я ж всё-таки на полицейского агента никак не тяну!
— Конспиролухи! — досадливо выговариваю им, сдёргивая картуз с головы.
— Егор? — глаза библиотекаря лезут на лоб, — Панкра…
— Тш… — погрозив кулаком, ставлю принесённое за издревле грязный ветеранистый стол, покрытый ожогами и порезами, — и у стен есть уши!
— Свой, свой… — закивал отчаянно библиотекарь Яшину, перейдя на отчаянно громкий театральный шёпот, от которого у меня ажно зубы заболели, — соавтор статьи, которую Тулин [1] так хвалил!
— Соавтор из меня такой же, — отвечаю сердито, — как из вас конспираторы! Учиться, учиться и ещё раз учиться должным образом! А не как сейчас! Да! Я што пришёл? Ну, вы же знаете, как я зарабатываю? Песни, танцы⁉
Библиотекарь закивал быстро, в нескольких словах пояснив всё связнику от Ивановских ткачей.
— Вот… позвали давеча на Хитровку. Не то штобы сильно и рад, но некоторым людям опасно отказывать. Не так штобы што, но могут и затаить. А оно мне надо? Полезные связи могут быть, за неимением собственных других. День рождения у одного из набольших Иванов, так вот.
— Ну, — спотыкаюсь мысленно от нервенности обстановки, но быстро собираюсь с мыслями, — а там знают уже, что прошлый свой Хитровский гонорар я на больницу для бедных отдал. Вот… и спросили, куда в этот раз. Я за вас и сказал. Вот…