— Катакомбы, подземные ходы, похищенные женщины, — Полицейский покачал головой и снова тягуче зевнул, — тоже, Дюма из Молдаванки!
На мгновение ему пригрезилось, как он раскрывает преступную сеть, и вот уже лично губернатор жмёт ему руку и благодарит…
— Вот же! — Негромко засмеялся полицейский, покосившись в сторону корзины для бумаг, — Ерунда ведь, а зацепило! Может и выйдет неплохой репортёр лет через пять!
Четырнадцатая глава
— Водочки мне для начала, — Деловито сказал бывший мировой судья угодливо склонившемуся перед ним неряшливому половому с битой рожей, — стопочку! Да смотри! Не лафитничек, а то с него начну, да на нём и закончусь!
Аркадий Алексеевич в задумчивости постучал пальцами по липкому от грязи столу, прислушиваясь к хотениям капризного организма.
— Да-с! — Решил он наконец, — Стопочку, и к ней огурчик такой — маленький и пупырчатый, да на вилочке. Есть?
— Для Вас, — Выдохнул половой перегаром и больными зубами, мотнув давно не мытой головой, тщательно расчёсанной на пробор, — найдём!
— После горячего похлебать, — Продолжил Живинский, — хоть щец, хоть ушки, лишь бы не сидеть потом в ретирадной! А уже потом — лафитничек, да запотевший штоб! Со льда! Ну и к нему всякого закусить. Живо!
Половой испарился, и через полминуты перед судьёй стоял покоцанный подносик со стопочкой и огурчик, наколотый на вилку с отчётливыми жирными следами от пальцев. Выдохнув, Аркадий Алексеевич опрокинул в себя водку и прикусил огурец, всасывая сок и блаженно закатывая несколько припухшие выцветшие глаза с обилием красных прожилок на жёлтом белке.
Посидев так недолго и чувствуя, как похмелье потихонечку отступает, Живинский открыл глаза и потянулся блаженно. Хор-ро-шо!
Сквозь табачный дым и кухонный чад, уходящий к высоким сводчатым потолкам, едва пробивается свет газовых рожков, а отродясь немытые окна служат скорее деталью интерьера, чем источником света. Полы присыпаны опилками и песком пополам с разным сором самого сомнительного вида.
— Ушица, — Подоспел запыхавшийся половой, увернувшись от разодравшихся было посетителей, — свеженькая!
Аркадий Алексеевич кивнул благосклонно и приступил к трапезе, заодно оценивая находящихся здесь женщин, пребывающих в разной степени алкогольного опьянения. Чтоб далеко не ходить!
После ушицы последовал лафитничек и блюдо с закусками. Постоянные посетители не мешают трапезе уважаемого человека, давая насладиться едой и хором из отставных солдат с оркестром из ложечника, гармошки и бубна.
Сво-во праздничка дожду-ся.
Во гроз-на му-жа вцеплюся!
Во гроз-на му-жа вцеплюся,