Достаю из-за пазухи конверт и вытряхаю денюжки.
— Две триста сорок! Извольте пересчитать, и это… расписок не надо! Иваны хотели ещё рыжьё, но тут дело такое, што ну его на! Деньги, они и есть деньги, а с золотом попадётесь ежели, то уже чистая уголовщина и дискредитация самой идеи.
— Однако! — Яшин остро глянул на меня, — Не ожидал от уголовного мира такого сочувствия к идеям рабочего класса!
— А и нет их! — на лицо сама выползает злая улыбка, — Случай! На слуху стачка, да ещё и я маслица подлил. Им, значица, невместно передо мной ниже оказаться! Если я, плясун и актёришка, на стачке сперва, а потом на празднике, и так вот щедрюсь, то им и вовсе!
— Силён! — ткач отзеркалил мою усмешку.
— Ну дык! — в тон отозвался я, — Но это так! Не для всехних умов и не для похвальбы! Не любят воры такие вот психологические ходы в свою сторону. Обидятся. Лады? Даже меж своими не особо. На што денюжки тратить, сами решите — адвокатов там, врачей, подкупить кого. Вам видней!
— Так, — напяливаю картуз назад, и напоследок, — ты бы это… Библиотекарь… языком помене, ладно?
— Ну то есть может и не ты лично, — поправляюсь, видя в глаза смертную обиду, — а через ваших утечка была. Проснуться толком не успели господа полицейские начальники, потому и я поперёд их к вам, ясно-понятно?
Библиотекарь катнул желваки не в мою сторону, и кивнул, сощурившись. Ох, чувствую, подрежут там язычки кому-то!
— Подробности, — поворотившись к Яшину, — уж извините! Долго, а вам и некогда сейчас. Да и не хочу свои связи Хитровские раскрывать. Люди мне доверяются, а не вообще. Ясно? Уйду, а вы вслед за мной поспешите съехать! Час ещё, может два, и всё — полиция заявится. Ну то есть не ручаюсь! Может, они совсем уж мышей не ловят, но надеяться на такое не след!
Оставив судки и чайник, лапанные от отпечатков только через фартук, выбегаю в утреннюю темноту, освещаемую только окошками, за которыми копошится просыпающийся люд. И не оглядываясь!
Оделся за сараюшками споро, щёлкая зубами на холодном порывистом ветру, и невольно пожалел мальчишек-половых. При снеди, да и работа вроде не тяжкая, а вот так из трактира скакать неодетыми, это да! Штоб шустрее были! А⁈
Отогревшись, по дороге домой рассказываю Саньке о встрече. У того глаза ух и горят! Азарт!
— В другой раз я! — пятит он грудь.
— Видно будет, — дипломатничаю, ускоряя шаг. И в овраг посуду! Кубарем! Всё, закопались в снегу.
— В училище? — поворачиваюсь к Саньке.
— Ты што? — в глазах обида и непонимание, — Тебе на суд, я в классе весь изведусь!
— Да и ничего и не будет, — дёргаю плечом, стараясь убедить в том не столько дружка, сколько себя же, — за отсутствием состава преступления, дядя Гиляй говорил. Ой, ладно! Хочешь быть, будь!