Вообще столица оставила двоякое впечатление города, что любил пожрать. Вагоны и улицы заплеваны тыквенными семечками, а большинство людей, с которыми вам приходится общаться, что-то жуют, пытаясь разговаривать с набитым ртом. В учреждениях заваривают чай, едят горячие пирожки с мясом; чиновники, разговаривая с клиентом и оформляя документы, вечно чем-то шуршат в своих ящиках поверх бумаг или грызут яблоки. Центр Москвы представляет собой скопище хлеба, крымских фруктов, студня, икры, сыра, халвы, апельсинов, шоколада и рыбы. Бочонки сала, масла, икры, упитанные осётры в метр длиной, ободранная красная рыба, солёная рыба, запах юфти, масла, солонины, кож, специй, бисквитов, водки — вот центр Москвы.
В целом весело: дымятся самовары, благоухают горячие, жирные, поистине гоголевские пироги; мешки с мукой и бочки с маслом, здоровенные рыбины и мясной фарш, супы овощные, щи с капустой, с луком, с говядиной, с яйцом — и нищие, которые клянчат бога ради. Слепые, хромые, в меховых тулупах или красных шерстяных кофтах — днём и ночью натыкаешься на них на мостовых и тротуарах. В Москве мне случалось видеть нищих, которые держат в руке бутерброд, намазанный слоем икры толщиной в палец. Не выпуская изо рта папиросы и не переставая жевать, они тянут извечный православный, русский, он же цыганский, припев: «Подайте, люди добрые!»
Живой, шумный, грязноватый, но невероятно энергичный организм, где дореволюционная купеческая Россия, русская деревня и наступающий советский индустриальный мир существовали одновременно, создавая неповторимый колорит эпохи, которой больше никогда не будет. И я вдыхаю её запах на полную катушку, забив на вопли товарищей о работе, отменяя одни встречи, назначая новые. Жене лишь сказал, что после отдыха ко мне пришли свежие мысли, их стоит хорошенько обдумать и решить наше будущее. Кажется, она меня поняла и потому не стесняла. Нескольким верным товарищам было вдобавок популярным языком объяснено, что если они не перестанут путаться у меня под ногами, то исчезнут из моей жизни навсегда. Сколько же Троцкий завёл около себя мелочных людишек. Они его и погубили!
Так что троцкистская фракция подвисла в ожидании. Впрочем, им есть чем и без меня заняться. Ругаться на встречах, лихорадочно искать выход. Некоторые лидеры восприняли моё отстранение, как ловкий политический ход. Мол, погляжу как вы без меня справитесь. В ГПУ наверняка смятение, как и в Кремле. Чекисты злы оттого, что я смело метелю их агентов. Высшее руководство не может дать им отмашку по политическим причинам. В итоге от меня отстали. Я же через странных знакомых полноценно изучаю быт вечерней Москвы. Работаю рабочие кружки, где после работы люди учатся, беспризорники, играющие в карты в подворотнях, и первые детские дома, где отмытые и накормленные дети спят в своих кроватках. Полуодетые дамы, предлагающие по ночам свои услуги. И такое существует. Грешен, решил проверить «организм» и воспользовался услугами одной молодки. Аппарат работает, жить можно! Ха-ха, вот ГПУшники удивятся. Что они, интересно, напишут начальству? Охи и ахи были самыми настоящими. Я даже чаевые оставил девушке. За будущие неудобства.