— Какой, на хрен, паром? — уточнил я у матери.
Стрингер Жора только-только уехал, а мы совершенно вымотались.
— Переправа, да. К нам — только на пароме, — устало кивнула Людочкина родительница, раскорячившаяся в кресле так, словно её поимели.
— К нам — только на пароме, — подтвердил я Алексею.
— А за каким хреном я тогда еду на сучьей газели⁈ — как-то вроде бы не по адресу поинтересовался Алексей. — Вы вообще понимаете, что админы с утра искали машину с носилками, чтобы вас можно было… Объезд есть? — оборвав сам себя, просвистел он сквозь зубы.
— Да нет тут объезда, я ж те говорю, — послышался в динамике незнакомый бас. — Те ещё свезло, весной и осенью бывает, что и не ходит уже, а лёд не застыл. Вообще не доберёшься.
— Люда, сколько от вас до переправы? — рявкнул Алексей из динамика.
— Ну с час где-то на автобусе, — подумав, прикинула мать Людочки, потому что я уже врубил громкую связь. — Там только по времени, расписание ещё узнать надо. А автобусы два раза в день.
— Берите трубку, — бросил Алексей так, что я явственно понял: фраза подразумевала объёмное количество нецензурной лексики в довесок.
Мы ждали Алексея изо всех сил, даже после полуночи, хотя Людочкина мамка уже завела про то, что всё обман. Трубку сам он брать перестал, но мы позвонили в редакцию «Это запредельно». Ну как мы — я. Мамка лапки сложила и причитала бесяче.
Коллеги Алексея меня успокоили: мол, делает работу по месту жительства квартиранта, убеждает мне помочь.
Судя по задержке, помогать Геннадий отказывался.
Я даже подумывал самостоятельно ему позвонить. Предложить что. Есть, интересно, у семейства этого сбережения? На вид было непохоже.
Но потом раздумал — я ж в душе не того, что продюсер там ему втирает. А вдруг он его вообще на программу «Сад и огород» пригласит, вместе с женой? Вот не верю я, что все участники ток-шоу этого сами позориться покатили, всякие там убийцы, садисты и насильники, бросившие детей матери и прочая лабуда. Мне, понятно, лечение надо. Лицо заинтересованное. А Геннадию что? Ему лучше вообще не говорить о том, что я напридумал. Пусть удивляется, а все решат, что он юлит от испуга.
Интересно, хватит Алексею мозгов так сказать, или я один умный?
Продюсер наш разбудил в три часа ночи. Вид он имел ошалелый, чутка пах самогоном и ещё оказался пацаном, ну вот вообще несолидным. Не Алексеем никаким, а Лёхой натуральным, как бы и не Лёшкой. Тут на глаз и не скажешь точно, окончил ли школу.
— В вашей жопе нет гостиниц вообще! — свирепо уведомил он. — Ни одной по эту сторону реки! Ни единой! — дико проинформировал он мать от порога так громко, что я услышал в своей комнатушке, да таким голосом, будто только что сам видал идущего по воде смертного и делится впечатлениями.