— Но как же дико получилось… — потерянно говорит Олег. — Довели старика до сердечного приступа… И ведь ничего плохого он не хотел и даже как бы не делал…
О чем это он? А, о деле, которое мы только что закрыли.
— Ты же сам вчера сказал, что так нельзя, потому что люди не выбирали эту… нормальность. Что это насилие над их волей или как-то так.
— Да… Да, в самом деле. Мне уже жутко думать, что мы раскопаем в следующий раз!
— В следующий раз… — кладу брату руку на плечо. — В следующий раз ты будешь работать один, Олежа.
— В смысле «один»⁈ Да как — один? Ты что такое несешь? Ну чего я могу — один?
— А ты подумай, Олежа. Кто на самом-то деле первым верно сформулировал проблему в и этом расследовании, и в предыдущем? Кто вытянул это расследование? Может, хватит уже считать себя никчемной тенью старшего брата? Ты умный и внимательный, Олег, ты умеешь работать и с информацией, и с людьми. А главное — сердце у тебя бьется в правильном месте и совесть еще не атрофировалась.
— Совесть… — Олег отворачивается и закусывает губу. — Вот она-то и… Я же как бы…
— Знаю. Ты наломал дров. Я тоже, впрочем. Но у нас нет варианта «не родиться». Надо жить со всем этим багажом. Нельзя исправить то, что уже произошло — кажется, на это не способен ни один Дар и даже сверхдар. Но можно сделать так, чтобы все оказалось не напрасно. И ты сможешь. Хотя бы потому, что у тебя не будет другого выбора — и ни у кого не будет. Только ты теперь можешь защитить людей от тех, кто заставляет их жить по своим фантазиям.
Олег смотрит мне прямо в лицо:
— А ты, Саня? Что будешь делать ты?
— Я… разберусь с источником проблемы. Мы сейчас боремся с очередными жертвами Кукловода… с его тенями. Я должен добраться до него самого.
— Я с тобой!
— Нет. Нет, Олежа, ты нужен в тылу. Как я уйду, если не буду знать, что ты остаешься вместо меня? И… если что… о маме позаботишься, и за Натахой с Юлей присмотришь. Оле скажи… так банально, знаю… что я люблю ее. Нет других слов в такие моменты. Только это важно.
— Саня… — никогда не видел у Олега такого взрослого выражения лица. — Саня, но ты ведь вернёшься?
С языка чуть не слетает что-то бодренькое вроде «конечно, даже не надейся от меня отделаться». Нет, не то. Говорю правду:
— Не знаю.
— Явился наконец?
Надежда смотрит на меня без особого интереса и возвращается к прерванному занятию — протирке листьев небольшого деревца. Этот офисный центр похож на тот, где расположена моя фирма, словно брат-близнец — так же бедненько, но чистенько. Надежда и здесь носит синий рабочий халат и желтые резиновые перчатки. Словно и не было событий этого безумного года…