Товарищ Антонов обводит свою паству доброжелательным, но требовательным взглядом. Те, на кого он смотрит, непроизвольно выпрямляются и расправляют плечи.

— Нам всем предстоит крайне трудный и ответственный год. Гипотеза о Повторе пока не подтверждена, но поступает все больше данных о том, что неодаренные молодые люди достигают значительных успехов в том, что интересно им. Ваша задача — указать им верные ориентиры. Не только заинтересовать их своими предметами, но и дать установку на целостное развитие личности. Заложить в них стремление к нормальным, правильным ценностям. Да, это суровое испытание для педагогов — работать с учениками, которые, возможно, скоро превзойдут нас по способностям. Может, уже превосходят. Тем большая на нас лежит ответственность. Мы должны справиться, потому что мы сейчас — архитекторы будущего. Жду, что все вы пройдете курс по нейросетям. Программа обязательного повышения квалификации еще в разработке, но будьте готовы, что учиться придется много. Культурология, нейропсихология, биоэтика — направления, в которых обязан разбираться каждый современный педагог. Сегодня на этом закончим…

Зал заскрипел стульями, однако к выходу потянулись не все. Пара десятков учителей, в основном молодых, поднимается к трибуне и толпится вокруг Антонова. Они наперебой задают вопросы, показывают книги и экраны планшетов, что-то пытаются объяснить, эмоционально жестикулируя. Антонов внимательно выслушивает каждого, кивает в такт словам, отвечает, делает пометки в ноутбуке. Мы с Олегом терпеливо ждем, прислонившись к лакированным дверным створкам.

Последняя молоденькая учительница оставляет наставника в покое только через полтора часа после конца собрания. Она спешит мимо нас упругой походкой, и ее лицо словно бы тихо светится изнутри. Антонов с минуту молча смотрит в пустой актовый зал. Только сейчас становятся видны темные мешки у него под глазами и глубокие носогубные складки. Потом он не спеша убирает в старомодный кожаный портфель бумаги и ноутбук и наконец обращает внимание на нас:

— Вы меня ждете, молодые люди?

Отвечаю:

— Да, вас, товарищ Антонов.

Мой голос звучит отчего-то хрипло, как воронье карканье. Запоздало откашливаюсь.

Несмотря на усталость, старый учитель не выказывает никакого раздражения:

— Если не возражаете, давайте побеседуем на улице, в сквере. Здесь чрезвычайно душно.

— Разумеется.

Идем скучными казенными коридорами управления образования и выходим в сквер. На улице еще светло, хотя дневная жара наконец спала. Из динамиков, как обычно, играет ретро-музыка. Чистые детские голоса трогательно поют о прекрасном будущем, которое сейчас навсегда осталось в прошлом.