— Я разберусь, — буркнул Максим. — Разберусь со всем.
— Яиц тогда купи в круглосуточном, — не унималась сеструха. — Раз своих яиц нет, так хоть покупные будут. На яйца-то денег хватит?
Ничего не ответив, Максим выскользнул из квартиры. Скоро у него будут деньги на все, чего ему только захочется, а главное — на собственное жилье, где он укроется от родных и близких насовсем, а не только на время действия щита. Ноги его больше не будет в этом дурдоме. Максим натянул на лицо капюшон толстовки.
Теперь восточная женщина в Телеграфе присылала указания, куда идти. Видимо, маршрут был составлен так, чтобы Максим не засветился на городских камерах.
Ночь выдалась не по-майски холодной. Час спустя Максим изрядно продрог, ноги в старых кроссовках промокли. Телеграф провел его через промзону на окраину, застроенную частным сектором. Фонари здесь не горели, в одном из дворов надрывно лаяла собака. Маршрут обрывался у припаркованного на обочине уазика. Оттуда навстречу Максиму вышел плюгавый мужичок с родинкой над верхней губой. Никаких загадочных восточных красавиц, разумеется.
— Щит свой можешь сейчас поставить? — спросил мужичок вместо приветствия.
— Н-нет, Дар не восстановился еще… извините… — растерялся Максим.
— Да это ничего, ничего… Говорил кому-то, куда ушел?
— Никому ни словечка! Все как вы написали.
— Это ты правильно, это ты молодец, паря, — усмехнулся мужичок и подошел к Максиму вплотную. — Будем, значит, с тобой долго и плодотворно сотрудничать…
Мужичок положил Максиму руку на плечо, и парень ощутил, что земля ушла из-под ног, а к голове стремительно приближается асфальт. И больше он ничего понять не успел.
Март 2030 года
Все происходит с головокружительной скоростью. Не успеваю даже успокоить Олю, как к нам подъезжает снегоход. Водитель молча указывает на место позади себя, и в пять минут мы доезжаем до трассы, где уже ждет джип. По неожиданно пустой дороге — всего десяток легковушек жмется к обочинам — он несется к маленькому военному аэропорту. Въезжаем прямо на взлетное поле, к вертолету с уже вращающимся винтом. Он взмывает в небо раньше, чем я успеваю пристегнуть ремень.
Всю дорогу ощущаю себя скорее ценным грузом, чем ВИП-персоной: никто мне ничего не объясняет. Хмурые люди в форме на мои вопросы не реагируют: сами, наверно, не понимают толком, кто я, что мне положено и чего не положено знать. Что случилось, куда мы летим? По контурам рек, дорог и населенных пунктов понимаю, что направляемся мы в одну из соседних областей. И когда вижу внизу контуры строений, забываю про весь свой агностицизм и против воли шепчу: «Господи, пожалуйста, только не сюда». И даже когда мы идем на снижение, когда я вижу в небе вокруг и на земле другие вертолеты и прочий транспорт, я все еще продолжаю надеяться, что это какая-то чудовищная ошибка.