— Сейчас, сейчас… Все хорошо, Кира, на тебя никто не сердится…
Начинаю отстегивать фляжку с водой, и тут оживает наушник:
— На шесть часов. Мужчина. Идет сюда.
Медленно поворачиваюсь, держа раскрытые ладони перед собой. Девушка всхлипывает у меня за спиной, потом заходится в кашле. Надо сказать Игорю… черт, он же глухой. Демонстрируя доброжелательность лицом и жестами — то есть почти не двигаюсь.
Игорь идет к нам, едва сгибая ноги в коленях, словно андроид из дешевых фантастических фильмов. В руках у него пластиковая пятилитровая канистра с водой — таких полно в любом супермаркете, только эта мятая и грязная. Обтянутое кожей лицо не выражает ничего, словно он не только оглох, но вдобавок ослеп.
— У нас, я смотрю, опять гости, — говорит он тем же ровным размеренным тоном, что и по телефону. — Кира, этот человек не обижал вас?
Краем глаза вижу, что девушка яростно мотает головой. Игорь обращается к ней на вы после почти года в бункере…
— Чего хочет этот человек? — равнодушно спрашивает Игорь.
Плавно, без резких движений достаю блокнот, который дала мне Алия — хорошо, что он лежит в верхнем незастегнутом кармане. Открываю его, беру ручку…
— Нет. Пускай Кира напишет, кто ты и что делал.
Отдаю блокнот девушке. Она начинает строчить в нем так же поспешно, как только что говорила. Потом поднимает глаза. Игорь подходит, берет блокнот, читает. Его губы чуть кривятся, хотя на улыбку это совершенно не похоже.
— Во-от оно что-о, — в монотонном голосе Игоря прорезается сарказм. — Значит, еще один спаситель…
Не нравится мне его тон! Тянусь к спрятанному под курткой пистолету — и тут мой шлем словно взрывается изнутри. Бетон, покрытый ржавой травой, мчится в лицо. Становится темно и очень тихо.
Башка раскалывается, руки скручены за спиной, запястья горят огнем. Кончиками пальцев нащупываю толстую проволоку и монтажную петлю в бетонной плите, за которую проволока закреплена. До конца скрутки пальцами не дотянуться. Все остальное тело свободно, но зафиксирован я надежно.
Куртка расстегнута, кобура на поясе ощущается ненормально легкой. Голове непривычно холодно… шлем! Черт, в нем же микрофон и камера! Если Игорь догадался отшвырнуть его подальше, на базе теперь не видят и не слышат, что происходит.
А вот я слышу кое-что.
— Кира, не переживайте, — судя по голосу, Игорь близко, но не настолько, чтобы я смог ударить его ногой. — Я его не убил — оглушил только. С тем, первым, признаюсь, не рассчитал. Но этот точно живой, тем более что он был в шлеме, так что череп не поврежден. Сейчас он придет в себя, и мы выясним, зачем нас похитили и как нам спастись. Только будьте добры, записывайте для меня все, что этот человек станет говорить.