Я проще на это смотрю: ничего не поделать, мир несправедлив, причем так было и до Одарения. Почему одни дети рождаются здоровыми, в благополучных семьях и стабильных обществах, а на долю других выпадают болезни, ненависть, войны и голод? Никто не знает. Мы можем только пытаться по мере сил исправлять несправедливость вокруг себя, но фундаментальным законом человеческого общества она от этого быть не перестанет.

Вот это понесло меня от безделья в философию… Так, какие еще есть новости? Первый апелляционный суд в очередной раз отложил решение по делу гражданки Салтыковой. За этим процессом с интересом наблюдают сотни работодателей и сотни тысяч работников по всей стране. Хоть у нас и не прецедентное право, но решение высшей инстанции может повлиять на жизнь многих. История там довольно распространенная. Гражданка Салтыкова вскоре после Одарения устроилась в крупную компанию, указав в резюме, что является одаренным юристом. Действительно, и в тестах, и за девять месяцев работы она продемонстрировала высочайшую квалификацию. А потом для получения визы прошла проверку Дара в сертифицированном центре, и выяснилось, что Дар у нее совершенно другой, не имеющий к юриспруденции никакого отношения. Казалось бы, кому какое дело — главное, что дело свое человек знает и работает отлично. Но в той конторе, видимо, были свои подковерные интриги, потому что Салтыкову уволили и тут же вчинили ей судебный иск за предоставление заведомо ложной информации при трудоустройстве. Дамочка не растерялась и выкатила ответный иск — за дискриминацию по одаренности.

Затихшее было движение за запрет графы «Дар» в описании вакансии снова заполнило интернет своими петициями. Работодатели, напротив, требуют обязательной государственной сертификации Даров, связанных с профессиональной деятельностью. Суд до сих пор не может принять решение…

Без десяти пять Артем Алексеевич говорит мне:

— Саша, будь добр, проводи меня до машины.

Выходим через проходную на покрытую наледью парковку. Коротко рассказываю, что удалось выяснить.

— Значит, Роман все-таки… — тянет заказчик. — С самого начала он мне не нравился. Вроде старательный, вежливый, в глаза смотрит преданно — а сам какой-то мутный. Что-то крысиное в нем есть. Ладно, вы продолжайте наблюдения пока. Аспиранты к нам сейчас неохотно идут, так что ошибиться нельзя.

Забавно, как к детективу, заказчик снова обращается ко мне на вы. Младшему научному сотруднику-то тыкал почем зря. И, похоже, сам того не замечал.

Артем Алексеевич подходит к машине, лезет в карман за ключом — и тут поскальзывается. Успеваю подхватить его под локоть, но сумка со всей силы ударяется об автомобильное окно. По стеклу ползет трещина, но заказчика волнует не она.