Меня больше интересует не что здесь происходит, а как. А я все не понимал, для чего работающему человеку в свой выходной день тащиться куда-то в спальные районы и проводить игру для людей, большую часть которых он едва знает; а ведь они и в другие города летают для этого, причем за свой счет. Теперь, глядя на Дашу, понял. Эта полненькая застенчивая девушка, неуверенная в себе настолько, что получила Дар располагать к себе людей, — здесь кто-то вроде создательницы другого мира. Роль мастера дает ей своеобразную власть над пространством игры и ее участниками. Игроки, большая часть которых старше ее и многие наверняка выше по социальному статусу, не просто выполняют ее распоряжения, но и изо всех сил стараются поверить в реальность, которую она создает.

Реквизита практически нет, пространство формируется светом: спокойным белым, колдовским зеленым, тревожным красным. Я занимаюсь его переключением по указаниям Даши. Честно говоря, в какой-то момент так увлекаюсь происходящим, что едва не забываю, зачем я здесь. Но Селиванов сам напоминает о себе. Он входит в комнату, надвинув на лицо черный капюшон — и все взгляды обращаются на него. Такое ощущение, что рядом с ним температура падает на несколько градусов.

У Селиванова роль однозначно крайне отрицательного персонажа — его герой приходит в семьи и начинает запугивать горожан, требовать от них доносов друг на друга, угрожать расправой над близкими людьми. Я, разумеется, снимаю каждое его слово на спрятанный в кармане телефон с DeepTruth-камерой; даже теперь от моего утраченного Дара есть польза — благодаря ему я здорово набил руку на скрытой съемке.

В конце игроки по очереди выходят в яркий луч света и от лица персонажей говорят, что с ними произошло. Селиванов рассказывает о своих злодействах так, что даже у меня, не особо вовлеченного в процесс, мурашки бегут по коже. Он холодно, почти с гордостью признается, как запугивал людей, давил на них ради признательных показаний, ставил в невыносимые ситуации и даже, вот это иронично, ради карьерного роста подставил собственного подчиненного. В какой-то момент кажется, что вот он, тот компромат, который мне нужен: лицо у Селиванова примечательное, а что он рассказывает об игровом опыте персонажа — этого же нигде не написано. Говорит-то он, как и все, от первого лица.

Потом игроки собираются на обсуждение — это почему-то называется «рефлексия» — а я выхожу во двор и быстро просматриваю отснятое. Едва забрезжившая надежда стремительно тает: это все явно, очевидно, стопудово не сработает. Кадры хорошие, четкие, звук отлично записался — слышно каждое слово. Селиванов не актерствует, говорит пугающе естественно, обыденными словами, без лишнего пафоса — вообще не скажешь, что он играет. Но проблема в том, что здесь он совершенно не похож на мента: не та лексика, не те интонации, не тот стиль. Вот если бы он говорил, как пьяный Леха, что-то вроде «кенты из эс-ка промывались за этот блудняк»… Интересно, бывают ли игры, где есть роли оборзевших ментов? Вряд ли. Кому такое может быть интересно…