Обычно когда я иду по улице один, то включаю музыку, но сейчас хлопаю себя по карманам и обнаруживаю, что наушников нет — забыл дома или в машине. Если бы не это, я не услышал бы ни сдавленного женского даже не крика, а хрипа скорее, ни невнятной просьбы «ну всё, всё, хватит, не надо», ни глухого звука удара… Ныряю в подворотню, из которой все это доносится. Женщина стоит в грязи на коленях, пытаясь одновременно прикрыть руками и лицо, и живот. Тварь, которую язык не поворачивается назвать мужчиной, заносит для удара не руку даже — ногу…

Двор заставлен машинами и перегорожен заборчиками. Пока я добегу до парочки, чмо успеет ударить женщину еще раз. Потому привлекаю его внимание громкой матерной тирадой. Дети могут услышать… но уж лучше пусть слышат мат, чем насилие над женщиной, которое никто не остановит.

Придурок поворачивается ко мне и встает в кривоватое подобие защитной стойки: руки на уровне груди, ноги расставлены. Значит, драться слегка умеет. И трезв — сивухой не несет. Это даже хорошо, а то было бы неспортивно…

От первого удара противник уклоняется. Бьёт навстречу, целит в грудь. Подшаг в сторону, чуть доворачиваю корпус. Ха, только куртку задел.

Ладно, давай по-взрослому. Пинок в колено. Вскрикивает, делает шаг назад — и ловит «троечку». Первый в корпус, сбить дыхание. Второй в челюсть, ошеломить. И завершающий крюк в печень роняет оппонента в грязь — туда, где только что стояла на коленях женщина. Она, кстати, отскочила в сторону и всю драку верещала… Не слушая ее, пару раз пинаю поверженного противника под ребра — без фанатизма, чтобы даже не думал пытаться встать, ну и вообще для закрепления урока.

Воет сирена. Быстро ребята подъехали… а, ну да, отделение же в соседнем квартале. Панельные фасады окрашиваются синими всполохами мигалки. С чувством выполненного долга отхожу от хрипящего в грязи урода на пару шагов и держу руки так, чтобы их было видно.

Дама в беде, которая вроде бы уже не в беде, подскакивает к вылезшему из УАЗика толстому патрульном и начинает что-то с жаром ему втирать… агрессивно тыкая рукой в меня. Ее слова, перемежаемые подвываниями, удается различить не сразу. Что же… такого я, признаться, не ожидал. Хотя не сказать, что очень уж удивлен. Увы, обычное дело в наших пердях.

— Мы с Мишенькой гуляли перед сном, никого не трогали, — тараторит дама. — А этот… этот хам ка-ак выскочит из арки! Как нападет на Мишу! И кулаком бил, и с ноги… у-у-у! Если Миша ему и врезал, то это он меня защищал от хулигана!

— А у вас-то почему пальто грязное, гражданка? — равнодушно спрашивает патрульный. — И отчего за бок хватаетесь?