— С патронами и у меня не густо, — ответил собеседник, потом посмотрел на дверь. — Странно, почему часовые на выстрелы не прибежали?

— Потому что магия. Я наложил заклинание тишины на эту комнату. Тут хоть гранату взорви — на улице не услышат, только увидят, как вылетают осколки из окна.

— Вот даже как, — покачал он и внимательно посмотрел мне в глаза. Я даже не могу предположить, что он там хотел увидеть.

— Ага, именно так, — кивнул я.

— Сколько у вас этих мечей-кладенцов?

— Два пулемёта МГ, одна «мосинка» и два немецких карабина. Это всё. Ещё около пятисот патронов к немецкому оружию и меньше ста к «мосинке».

— Не густо.

— Если их вручите лучшим стрелкам, снайперам, да таким, кто не знает чувства страха, то даже с этим «не густо» они остановят батальон. Ещё я видел на позициях два ружья противотанковых. Если мне их предоставите на ночь, то завтра утром из них можно будет подбивать «тигры».

— «Тигры»? — вопросительно посмотрел он.

— Э-э, тяжёлые танки. Я их имел в виду. Кстати, до немцев далеко, сами вы из какого полка, что за часть здесь обороняется?

— Завтра к полудню точно будут здесь…

Оказалось, что я общался с командиром семьдесят пятой стрелковой дивизии с генералом Невнегиным. А оборону держал не полк — дивизия. Точнее то, что от нее осталось после двух недель войны. Тысяча сто человек. Ещё сто матросов были приданы дивизии для обороны Пинска из состава Пинской флотилии, которой командовал контр-адмирал Рогачёв. Танкисты были из другой части, примкнули они к остаткам дивизии совсем недавно. Немцев должны были задержать остатки сто пятнадцатого стрелкового полка и, судя по всему — задержали. Вот только оборонять город генералу было нечем: люди измотаны и подавлены, патронов буквально по десять штук на бойца, к пулемётам по сотне, гранат кот наплакал. Тяжёлого оружия кроме пушки и танков нет, а на два противотанковых ружья надежды совсем нет, слабоваты они против немецких средних танков, а именно их и стоит завтра ждать.

— … хорошо ещё, что успели отправить раненых в Лунинец, надеюсь, им там окажут помощь, — закончил рассказ генерал.

— Пока время есть, распорядитесь насчёт ружей.

— Хорошо, — с видимой неохотой согласился Невнегин. Наверное, он всё ещё не верил мне. Я мог бы воспользоваться тем же способом, какой использовал для Коробова. Но не хотел. Здесь придётся задержаться на куда больший срок, чем в Кобрине. И потому совсем не хочется настраивать против себя людей да ещё таких птиц высокого полёта, как комдив. Лично я бы точно затаил ненависть к тому, кто заставил стать его марионеткой. Ничего, сейчас проведу демонстрацию перед ним и теми, кого он подберёт для вручения артефактного оружия. И после этого — я готов съесть свою панаму без соли и горчицы — его мнение сильно изменится в ту сторону, которая нужна мне.