Двигались они так спокойно, что у меня руки зачесались их наказать. И даже место есть впереди удобное, где дорога выходит на открытое пространство и спрятаться гитлеровцам будет негде.

Активировав амулет для тонуса тела, я помчался по лесу, торопясь выйти к месту засады. Лишнее снаряжение и оружие я бросил, забрав один пулемёт и немецкий карабин (на который переставил оптический прицел), патроны в ранце и пистолет с гранатами.

«Уф, едва успел, — радостно подумал я, заняв пригорок, с которого намеревался пройтись огненной метлой по немецкой колонне. Те появились через несколько минут, едва дав мне немного времени привести оружие к бою. — Так, защита активирована, невидимость и неслышимость тоже, отвод взгляда… всё супер».

Бугорок был открыт всем взглядам, любой желающий мог убедиться, что там даже суслику негде укрыться, не то, что партизанам (если это движение уже началось) или красноармейцам. Представляю, как было велико их удивление, когда вдруг из ниоткуда полетели пули, пробивающие танковую броню!

Тад-да-да! Тад-да-да! Тад-да-да!

Я стрелял очередями в пять-десять выстрелов, после каждой, корректируя прицел. Из артефактного оружия, каким стал старенький МГ, стрелять было само удовольствие. Будто из пневматики или пейнтбольного ружья. Вру — ещё удобнее и легче!

Два грузовика превратились в огромные жаркие костры, ещё двум достались пули с рунами электричества, которые убили на месте без видимых следов половину личного состава в кузове. Следом зачадили два танка с короткими толстыми пушками, и тут же один из них эффектно взорвался, отбросив башню на несколько метров в сторону.

Представляю, как было страшно солдатам, которые видели смерть своих товарищей, мгновенное уничтожение тяжёлой техники и всё это в тишине. Правда, тишина стояла только первые секунды, потом её разорвал гул пламени, взрывы боеприпасов, скрежет разрываемого металла, лопающегося под ударами зачарованных пуль. А вскоре сюда вплелась истеричная пальба гитлеровцев, которые стали поливать свинцом все места, где им чудился враг.

Пулемёт одного бронетранспортёра даже причесал мой бугорок длинной очередью, напугав меня почти до мокрых штанов. Я в этот миг подумал, что амулеты разрядились, чары слетели, открыв меня взглядам врагов.

— Напугал, сука, — выдохнул я, когда понял, что очередь была сделана от страха, просто потому, что сюда удобнее стрелять. — На-а!

Я направил ствол МГ на угловатую коробку боевой машины и нажал на спуск, дырявя её и экипаж внутри. Потом перевёл оружие на группу залёгших у дороги пехотинцев и причесал их свинцовым гребнем.