Когда официант поставил перед нами чашки и запотевшие стаканы, Джулия залпом выпила полстакана воды, отхлебнула крепкий кофе и уже спокойнее посмотрела на меня.
— Ты мне лучше объясни, — сказал я, взяв чашку, — кого ты там у яхт-клуба так удачно сфоткала, что за тобой сразу двух горилл прислали?
Джулия недоумённо пожала плечами:
— Да в том-то и дело, что понятия не имею! Обычное открытие сезона. Командор клуба резал ленточку, потом приехали два советника из мэрии, пара владельцев строительных фирм с молоденькими жёнами, какой-то адвокат на белой яхте… На плёнке оставалось кадров шесть, жалко было их терять. Вот я и залезла на тумбу, пару раз сняла гостей у главного понтона, а потом просто навела телеобъектив на дальний край парковки у служебного пирса и дощёлкала последние четыре кадра. Даже не всматривалась особо, кто там у машин тёрся.
— А они заметили длинный объектив и решили, что ты именно их пасёшь, — сказал я, допивая эспрессо. — И что теперь с этой плёнкой делать собираешься? В редакцию понесёшь?
— Мне к четырём надо отнести в редакцию пять-шесть снимков с открытия для завтрашнего номера, — объяснила Джулия и положила на блюдце деньги за заказ. — Проявляю и печатаю я сама, у меня тут в десяти минутах ходьбы, за площадью Амедео, маленькая фотостудия в полуподвале. Слушай, пойдём со мной? Мне и самой теперь жутко интересно глянуть, что там за важная птица в кадр попала, да и идти одной по переулкам, пока эта парочка по району рыщет, мне что-то совсем не улыбается.
Я согласился. Дел на воскресенье у меня всё равно не было, Джулия оказалась девчонкой весёлой и симпатичной, да и глянуть, из-за кого утром вышла драка, было интересно. Мало ли чьи интересы мы нечаянно задели у яхт-клуба.
Студия и правда была недалеко, в тихом внутреннем дворике старого дома с облупившимися арками. Отперев железную дверь в полуподвал, она провела меня в прохладное помещение, пропахшее химикатами для проявки и старой бумагой. В первой комнатке стояли потёртый кожаный диванчик, стол с горой журналов, старый вентилятор и маленький холодильник, а дальше, по словам Джулии, за плотной чёрной шторой находилась сама фотолаборатория с увеличителем и пластиковыми кюветами.
— Располагайся пока на диване, в холодильнике есть банка колы, — бросила Джулия, снимая с шеи камеру. Потом стянула платок и встряхнула рыжеватыми кудрями. — Мне минут сорок надо, чтобы плёнку проявить, просушить и контрольки отпечатать. Только за штору не суйся, пока не позову, а то засветишь всё к чертям!
Пока за шторой гремели бачки и плескалась вода, я устроился на диванчике, листая старые выпуски местных журналов. В детстве у нас чуть ли не каждый второй пацан увлекался фотографией. Я и сам не раз возился с проявочным бачком, а потом печатал снимки в ванной при красном фонаре. Так что прекрасно представлял, чем Джулия там занимается.