Перед уходом она заправила в свой «Никон» новую плёнку, и к четырём часам мы прогулялись до редакции. Там Джулия отдала дежурному редактору снимки для завтрашнего номера и получила деньги за срочную съёмку. На улице Джулия заметно притихла. По дороге к площади Мучеников она несколько раз проводила взглядом проезжавшие машины, потом замедлила шаг и спросила:
— Слушай, Энцо… А ты где вообще в Неаполе живёшь? С родителями?
— Один живу. Комнату снимаю в мансарде в Санта-Лючии, — ответил я, сразу уловив, к чему она клонит. — А что, боишься вечером в свою студию возвращаться?
— Если честно, то да, — призналась Джулия. — Я ведь утром, когда в яхт-клуб проходила, у охранника на воротах в журнале для прессы расписалась. Там рядом с фамилией надо было адрес указать. Ну я и записала адрес студии. А в ней мне и работать приходится, и ночевать половину недели, чтобы к матери на окраину не ездить. Так что этим уродам ничего не стоит узнать, где меня найти, и вечером подкараулить во дворе. Если сунутся ко мне, в полуподвале хоть заорись, никто не услышит. Пустишь меня к себе на ночь? Я места много не займу, могу хоть на стуле поспать! Пожаааалуйста!
При словах про стул я чуть не рассмеялся. Поводов бояться у девчонки хватало. Но глазки она мне строила всю дорогу, так что я подумал и о другом.
— Стул у меня на террасе жёстковат, спать на нём будет неудобно, хотя твоё дело, — сказал я с усмешкой. — Ладно, пойдём, как-нибудь поместимся. Только сразу предупреждаю. Кровать у меня одна, и на полу я спать не собираюсь. Тебе ещё повезло, что хозяйка сегодня как раз к сестре с ночёвкой уехала, а то она строгая и никого в комнату водить не разрешает.
— Вот и отлично! — тут же повеселела Джулия и захлопала в ладошки. — Только чур ужин и вино с меня! Мне как раз в редакции наличкой за съёмки заплатили, а ты из-за меня сегодня в драку полез и камеру мне спас. Даже не спорь, иначе обижусь!
Спорить я не собирался. Хочет отблагодарить? Ну ладно, я не против. Да и ужинать с симпатичной девчонкой приятнее, чем в одиночку. По дороге в Санта-Лючию она заскочила в знакомую тратторию за горячей пиццей с ветчиной и грибами, потом купила персиков и бутылку сухого белого «Греко ди Туфо».
Когда мы поднялись на четвёртый этаж моего дома, я провёл Джулию через свою комнату на террасу. Девчонка подошла к парапету с бутылкой вина в руке и замерла.
Солнце было ещё высоко, вода в заливе блестела. Через бухту хорошо было видно старые стены замка. Внизу вовсю гулял народ, а с моря дул лёгкий бриз.
— Как чудесно, Энцо! — протянула она. — Да за такой вид половина богачей с Виа Кьяйя удавилась бы! И ты снимаешь эту мансарду один? Чем ты вообще в Неаполе занимаешься, кроме того, что в подворотнях спасаешь красивых фотографов?