Центр больничного двора занимала небольшая рощица. Посреди коей находилась трансформаторная будка. К ней вела узенькая сквозная тропинка. По которой редко кто ходил. А пару лет назад перед трансформатором поставили скамейку. Наверно завхоз решил, что… непонятно, что он решил. Взял и поставил. Хозяин-барин…
Ирина шла по тропиночке, с удовольствием вдыхая свежий воздух. И заметила, что на скамейке кто-то есть. Подойдя ближе, с удивлением узнала Лену. Девушка сидела недвижно, глядя в какую-то, одной лишь ей ведомую точку. Заведующая опустилась рядом.
— Чего тут делаешь?
— Так… сижу.
Лицо ее было грустным, в глазах… усталое безразличие.
— Лена. Расскажи, что случилось в ту ночь. Это не просьба, это приказ. Я твоя начальница и я за тебя в ответе. Рассказывай, я жду.
Она чуть вздохнула. — Хорошо…
— Он весь вечер в наушниках сидел. А когда двенадцатый пошел, сказал, что я могу лечь спать. Он и один справится. Если что — разбудит. Я… как-то растерялась. Что тут сказать можно? Пошла во врачебку. Часа полтора пробыла там. Не спится конечно. Потом думаю, надо же что-то делать!.. Захожу в комнату. Андрей сидел спиной, в наушниках. И что-то смотрел на планшете. Вижу, у него плечи дрожат. Я подумала, что-то смешное смотрит. Он ведь никогда не смеялся. Вот и хорошо. Вместе посмеемся хоть. Подошла, посмотрела. А там… видео. Его и той девушки… Эллес.
Ее голос дрогнул. — Он не смеялся.
Ирина ахнула. — Неужели…
— Да.
— Ну и ну… Я в шоке. И что дальше?
— Дальше?.. Лена наморщила лоб, словно припоминая. — Я ушла обратно. Вызовов ночью не было. Вот и всё.
Ирина с трудом осмысливала услышанное. — Кто бы мог подумать…
Она уже знала о загадочной Эллес. Не раз навещала Пуму, пока не выписалась. Расспрашивала ее. Та поведала что знала, повторив историю о большой и непонятной дружбе.
— Думаешь, они любили?
— Наверно да.
Лена грустно улыбнулась. — Я не раз говорила, что хочу встретить парня, для кого главное — не внешность, а сам человек. Но что-то таких не находилось. И вот встретила… И влюбилась. Так… что сердце ноет… и дышать трудно. А я для него никто. Просто никто. Для него любая девушка с автоматом в сто раз милее.
Она замолчала, задумавшись. Потом прошептала:
— Плохо мне, Ирина Сергеевна. Очень плохо…
* * *
Алатэ аккуратно двигал инструментом, пытаясь уловить тромб в подвздошной артерии живота. Он уже сделал разрез в паховой области, установил на артерии зажимы и приготовил баллонный зонд Фогарти. Дальше самое главное — разрез артерии и установка зонда. Операция называется «открытая тромбэктомия».
Он был увлечен своим занятием. Всё получается. А еще — он ощущал какое-то странное удовольствие от процесса. Надо же… если б сказали раньше, что будет в охотку заниматься такими вещами — не поверил бы. Оказывается, он не только убивать может, но и лечить! И еще неизвестно, какая из этих профессий приносит больше пользы. Ликвидация «вихрей» или болезней. Кто знает…