А вот Лэйя наотрез отказалась от общения. Ибо ее интересовало нечто совсем иное. Она подошла к тренеру и попросила отойти в сторонку. Затем с ходу «взяла быка за рога».

— Ольга Валентиновна, я вот спросить хочу. Мне наверно договоры предложат? Как у Кати. Ну не такие конечно, но… всё равно предложат? Сколько я смогу получить?

Бармина глубоко вздохнула. И как-то безрадостно покачала головой. — Женя… мне очень жаль, но придется тебя разочаровать. Всё равно ты это поймешь скоро. Дело в том, что крупные, солидные бренды никогда не сделают лицом компании спортсмена, замешанного в скандалах. Там с этим очень строго. Лицо компании должно быть безупречно. Не дай бог что, сразу контракт разорвут. А ты… сама всё знаешь. Та драка с хоккеисткой… не надо было. Я же предупреждала тебя! Нельзя этого, вообще нельзя. Ты не послушалась.

Лэйя была ошарашена. — И что? Я не смогу заработать деньги?

— Ну почему, сможешь конечно. Что-нибудь предложат… какие-нибудь ролики. Но это… такое. Разовое. На серьезные деньги лучше не рассчитывать. Увы.

— Тогда зачем… всё это? Для чего?

Тренер снова вздохнула, ей было очень жаль талантливую спортсменку, но как говорится… се ля ви. — У тебя еще все впереди. Будешь побеждать, через три года Олимпиада, там тоже покажешь себя. И тогда всё придет. Главное — больше никаких драк.

— Ясно…

Лэйя поняла, что ее просто утешают. — Я пойду, погуляю. Хочу одной побыть… подумать.

— Как гулять? Ты что? Сейчас брифинг начнется.

— Мне это неинтересно.

Резко отвернулась и пошла в раздевалку, оставив тренера в унылой растерянности. Та не стала уговаривать, ибо понимала, что это бесполезно. — Беда-а…

Лещенко стоял неподалеку, в общей толпе и внимательно вглядывался в диалог серебряной призерки со своим тренером. Изо всех сил пытаясь понять — о чем речь? Он тоже приехал в Минск, поскольку помимо взрослого чемпионата, здесь также проводился и юниорский. Одна из его воспитанниц, Аллочка Никанорова, пробилась на «юниорку». Так что, хоть и не в желанном статусе, но на «Европу» он всё же попал.

— Что-то у них не срастается! Воронец просто как туча.

Он досадливо поморщился на шум и сделал несколько шагов в сторону. Вновь прислушался. И сумел разобрать несколько слов. И самое важное среди них — «Реклама». Сразу все понял.

— Ах вон что! С рекламой облом. Кто бы сомневался…

Когда призерка с мрачным видом направилась в раздевалку, Лещенко едва не ахнул. — Да она на прессуху даже не пойдет! Значит совсем плохо. Надо ковать пока горячо…

Он направился к выходу, встал сбоку от огромных дверей, принялся ждать. Минут через десять показалась Воронец. Лещенко вышел вместе с ней на улицу и вежливо обратился.