Быстро отметились у Трофима, приложив жетоны к светящемуся камню. Гидеон задержался, чтобы что-то обсудить с клерком, а я пошел в общий зал посмотреть на информационное табло.

В самой верхней ячейке был наш заказ:«Сухоречье / Логово / н/д / 2 000» . Никаких данных о разрыве, сроках и трупах, зато приличная сумма. Жаль только, что ее делить придется на два отряда. Еще интересней оказалась старая, чуть измененная запись про Степановку:«Степановка / 1д / РЖх3 / Ф7 / 12 т / 1000».

Выросло все — от времени с начала, до количества разрывов и фобосов. Но заказ так никто и не взял, несмотря на увеличенный гонорар.

— Не спи, — подтолкнул меня Гидеон. — В кастрюле подремать сможешь, до Сухоречья три часа хода.

— А с «буханкой» что?

— Захар отгонит в усадьбу, а мы потом на попутке доберемся.

— Он же не водит? — удивился я.

— С чего ты взял? — улыбнулся Гидеон. — Криво, медленно, но справится.

— Слушай, а что со Степановкой? — указал я на надпись на стене.

— А, это… — Гидеон пожал плечами. — Не переживай, щас цену тысяч до пяти поднимут, так либо тоже группу соберут, либо из дворян сильных кто подтянется. Не пропадет заказ.

— А как же люди?

— А что люди? — В глазах Гидеона промелькнула какая-то тень, что-то дрогнуло, но он моментально спрятал эмоцию, вынул из кармана свою верную фляжку. — Значит, не повезло, что я могу сказать? Такова жизнь…

* * *

Подремать не удалось, мысли скакали и все время возвращались к Степановке. Что-то меня зацепили эти двойные стандарты, какое-то лицемерие или банальная тупость бюрократов, которые так и не поняли поговорку, что скупой платит дважды. Но людям-то от этого не легче. В лучшем случае по соседним деревням разбежались, а в худшем потерянные по лесам бродят.

И Гидеон какой-то мутный стал. Делает вид, что его это не касается, но только косые взгляды Кравец останавливают его в паре сантиметров от фляги. Видно, что больно ему. Вот только не пойму отчего? Тут ни к гадалке, ни к психологу ходить не надо, чтобы понять, что алкоголь — это защитная реакция. А учитывая его авторитет у местных, думаю, что так было не всегда.

М-да, повезло мне с няньками, спасибо, дедуля! У одного аллергия на оборотней, у второго на своих каких-то демонов!

В «Остине» было тепло и тесно. Пахло металлом, машинным маслом и легким ароматом сирени доносившимся от сестер. Я как раз подпирал головой упругую ляжку младшей Кравец, сидевшей в пулеметной башенке. С опаской это делал, сначала переживал насчет ее реакции, а потом занервничал, когда она, нисколько не стесняясь, стала об меня тереться.