Либо боксер выступал в самом легком весе, либо призраки теряют часть объема, но этот был не особо крупным. Видно, что крепкий, но тело скорее как у подростка лет четырнадцати. Купцы притихли, а потом возбужденно зашушукались: «смотри, смотри, это Никифоров по прозвищу Муха».

Даже без телесной оболочки прозвище ему подходило. Действительно, какой-то шебутной и нескладный, не «порхай, как бабочка и жаль, как пчела», а вот именно, что муха. Боксер, не обращая внимания на свидетелей, потянулся, будто просыпаясь, размял шею и начал разминку. Легкий спарринг с невидимым противником, бой с тенью из пара. А вот это уже было интересно.

Это был какой-то неправильный бокс. Не тот старинный английский, где джентльмены крутят кулачки перед носом.

Призрак, разгоняя клубы пара, выдавал какие-то сумасшедшие связки — кулак, локоть, колено. Никифоров вертелся как ужаленный, разбрасывая тычки и затрещины во все стороны, будто участвовал в массовой драке. Удар кулаком в одну сторону, резкая затрещина локтем в другую, неожиданный пинок за спину. Разворот и по новой. Я даже не знал, что кулаком можно так бить — в док, за спину.

М-да, совсем неправильный бокс и какая-то неправильная муха. Скорее овод какой-то или цеце. Представить такое на ринге я не мог, а вот в исконно русскую забаву помахать кулаками стенка на стенку, Никифоров бы не только вписался, но и вышел победителем. Бездумным махачем тут даже не пахло, все движения четкие, уклонения резкие, явно рассчитанные до миллиметра и отточенные годами тренировок.

Где-то в коридорах послышалась возня, громкие шаги и лебедячий приторный голосок администратора. Призрак замер, на прозрачном лице довольно натурально промелькнул целый спектр эмоций: от удивления до раздражения и последующей ненависти. Но когда скрипнула дверь, запустив поток прохладного воздуха, призрак исчез, растворившись в воздухе. А я закрыл глаза, продолжив дремать.

— Господа, закрывайте дверь, — пробухтел пухленький купец, — Сквозит же.

— Сдристнули отсюда, быстро, — прозвучал грубый голос от входа, потом я услышал недовольное бормотание и звонкие шлепки босых пяток по влажному полу.

Я открыл глаза, пытаясь сообразить, кто буянит и относится ли это и ко мне тоже. С местным криминалом я уже знаком был, про нравы дворян пока только начитан из прошлой жизни, и полной картины, как ведут себя сильные мира сего и те, кто с ними встречается, у меня не было.

Прямо передо мной стояли трое. Одетые с шиком для этого мира, но совсем не для бани. Жарковато им здесь должно быть. Серые твидовые костюмы-тройки и теплые кепки-восьмиклинки, помню в Москве бум на такие был у хипстеров после сериала «Острые козырьки».