Оказавшись на ровной каменной площадке перед большим, но просто выглядящим домом, Колька завистливо вздохнул — он телепортироваться по координатам еще не умел. А жаль! Очень полезное умение. Но ничего, со временем научится.
Иван подошел к шнуру звонка возле калитки и потянул за него. Раздался звон небольшого колокола. Некоторое время ничего не происходило, а затем из дома вышел мужчина лет тридцати на вид. Он прихрамывал и вообще выглядел усталым. Посмотрев на гостей, хозяин скривился и пробурчал себе под нос:
— И кого это черт принес? Ох, судьбинушка моя тяжкая…
А гости ошарашенно замерли, поскольку сказано это было по-русски.
— Приветствую, уважаемый земляк! — отозвался Ваня тоже по-русски. — А судьбинушка — она у всех тяжкая.
Некоторое время хозяин дома молча смотрел на него, но постепенно до него дошло, что случилось, и он выдохнул:
— Русский⁈
— Русский, — с улыбкой подтвердил боевик. — Иван Луговой. Рядом со мной Оливер Джонатан Ранхард, англичанин, точнее, альбионец. И Николай Дугарь, тоже русский.
— То есть, ты здесь не один? — прищурился Тикхар.
— Нет, наша магическая школа «Доверие» вся русская, официальный ее язык — тоже наш, — заверил Иван.
— Надо же, а я думал, что один такой здесь… — прослезился хозяин. — Илья Петрович Настигаев, председатель Балужского райисполкома, бывший фронтовик и подпольщик, ехал на машине на место прорыва дамбы, поселок залило, вдруг вспышка, затем темнота. Несколько мгновений, и я открываю глаза в теле этого парня, Тикхара Ледяного. Как раз во время отъезда семьи из Рангедорма. Старый опыт жизни в оккупации помог выжить и сбежать, когда нас повязали, потом из письма, отданного отцом тела в последнюю минуту, выяснилось, что у меня есть оплаченное место в школе магии. Поначалу я в эту самую магию не верил, но пришлось поверить. Но о чем это я? Идемте, товарищи, холодненького кваску хлебнем, а то жара сегодня страшная.
— Квасу⁈ — загорелись глаза боевика. — Вы помните, как настоящий квас делать⁈
— Помню, — кивнул Илья Петрович. — И делаю.
Он пригласил гостей в дом, где было прохладно, свежо и явно работали какие-то климатические плетения. В большой, светлой горнице усадил их за стол и выставил братину кваса, совсем такого, как варил небольшой сафроновский пивной заводик, еще советский, по старым технологиям. Не гадость бутылочную, а настоящий советский бочковой квас. В других вариантах России он был совсем не такой, как дома. Иван с наслаждением выцедил большую кружку, предварительно проверив, конечно, на яды. Соскучился по этой прелести, дома у них с мамой всегда стояло две-три трехлитровые банки, благо стоил квас дешево, вполне по карману небогатой одинокой женщине с двумя детьми. При воспоминании о маме слегка испортилось настроение, родную Землю найти так и не удалось, и родные думают, что они все погибли.