С тех пор прошло три года, за это время убежище посетило больше двухсот пятидесяти разных миров, населенных и не населенных, но нигде и никто не видел его узников. А отпускать их убежище не хотело, позволяя пребывать в любом мире не более трех суток, после чего выдергивало отовсюду и снова отправлялось в путь. Эти дни относительной свободы женщины и дети тратили на заготовку продовольствия, они давно не гнушались воровством, если попадали в населенную местность. А не попадали, так собирали дары леса. Запасы дров в убежище были давно созданы, а из камней сложены очаги, посуду захватили из населенных миров, так что готовить еду было на чем. По возможности внутрь тащили все, что казалось съедобным.
За эти годы погибли четыре девушки, а потом и воспитательница Лимания — они отравились чем-то в очередном мире и умерли в страшных муках, исходя черной пеной. Остальные, к счастью, выжили. Мертвых сожгли, а пепел развеяли. Но хуже всего, что месяц назад учительница, госпожа Калария, упала в яму и сломала спину. Несколько дней промучилась и отдала богам душу. Таверия осталась единственной взрослой среди девочек, самой старшей из которых едва исполнилось четырнадцать лет.
Последние восемь миров оказались очень скудны на пропитание, а людей там встретить не удалось. Узники убежища сильно оголодали, стали похожи на привидения синяками под глазами и худобой, напоминая собой скелеты. Надеялись только на то, что в следующем мире повезет.
На сей раз убежище оказалось возле гигантской башни, в родном городе Таверия таких никогда не видела и не представляла, что их вообще можно построить. Дети разбежались по сторонам в поисках съестного и, по их словам, встретили людей. Которые, конечно же, их не видели и не слышали.
Со вздохом поднявшись, воспитательница поковыляла в сторону, где девочки что-то обсуждали. Прислушавшись, она с удивлением услышала, что только что какой-то важный господин пришел через светящуюся рамку, и красивая белокурая девушка о чем-то ему рассказывает.
Подойдя, она увидела висящую в воздухе огромную штуковину, из которой как раз вылез человек в серебристом комбинезоне. Прямо перед Таверией стоял строгого вида пожилой, почти полностью седой мужчина и внимательно слушал что-то говорящую ему девушку. Язык был, конечно, незнаком, поэтому понять разговор воспитательница не смогла. Затем седой явно что-то спросил, белокурая ответила. Одновременно перед ней возникла прямо в воздухе какая-то сложная схема, в которую девушка принялась тыкать пальцем, явно доказывая что-то свое. Важный господин вскинул бровь, однако согласно кивнул, после чего начал что-то непонятное делать.