— Мама, — я сажусь рядом с ней на корточки и глажу ее колени, — иди к себе, хорошо? Тебе надо поспать и отдохнуть. Я побуду с Сарой, дам ей лекарство.
— Я не могу ее оставить. Она вся горит.
— Мы же взрослые девочки, — рисую на лице подобие улыбки. — Мы справимся.
С горем пополам удается убедить маму. Я сама довожу ее до номера, помогаю лечь и только хочу выключить ночник, как она останавливает меня жестом и говорит, что боится сейчас темноты.
Они обе сломались, а я пока держусь, хотя не знаю, на сколько меня хватит. У меня нет больше сил, но я не могу позволить себе раскисать. Не сейчас.
Вернувшись в номер, я проверяю Сару и замечаю, что она начала потеть. Вздыхаю с облегчением, ведь это хороший знак. Я ложусь на свою половину двуспальной кровати, выключаю свет, поворачиваюсь к ней и обнимаю. Знаю, что сейчас почти десять, но ночь, возможно будет долгой.
Мой телефон вибрирует на прикроватной тумбочке, сообщая об одном входящем. Возможно, это всего лишь уведомление, но я все равно тянусь за ним и включаю.
Сердце несется галопом, а горло словно колючей проволокой сковывает. Это сообщение от Эмира:
«У тебя все хорошо?»
Моргаю. Надо прогнать этот сон или ущипнуть себя, чтобы проснуться.
Однако нет, мне это не снится. Эмир действительно пишет и спрашивает, все ли у меня хорошо.
Мельком взглянув на спящую сестру, я сажусь на кровати, облокачиваюсь о мягкое изголовье и отвечаю:
«Все хорошо. А у тебя?»
«Тоже».
Я не буду писать, что Сара заболела, а мама сломалась. Ему это не интересно, да и не нужно знать. Серые галочки на моем послании окрашиваются в синий. В левом верхнем углу появляется надпись «печатает». Прикусываю губу и нервно убираю прядь за ухо.
«Нам надо встретиться и поговорить».
Замираю со смартфоном в руках. И снова грудную клетку сдавливает от воспоминаний, где между нами были какие-то короткие, обрывистые диалоги без логического финала. А я хочу увидеть его в последний раз. Так хочу, что давлю верхними зубами на нижнюю губу в попытке сделать себе больно, будто я что-то плохое делаю.
Разве мысли о встречи с человеком, который у тебя поселился в сердце, — преступление?
«Наверное, да».
И следом я пишу то, о чем хотела спросить.
«Ты не мог бы написать, где похоронен папа? Просто, чтобы бы знали и сходили к нему до отъезда».
«Я покажу тебе завтра. Так просто не найдешь».
«Хорошо. Скажи, куда подъехать».
«Я приеду за тобой в гостиницу».
А это уже плохая идея. Не нужно ему сюда приезжать — не дай Аллах мама узнает или увидит.
«Скинь мне геолокацию. Я поеду на Яндексе».
Ответа от него нет несколько минут, а потом приходит короткое «ОК» и следом адрес кладбища.