— А ничего другого не было, — отвечаю, смотря на свою рубаху и штаны, которые пришлось использовать в качестве одеяла для девушки, а для этого они были распороты и затем сшиты. Ее вещи по некоторым причинам не годились для этой роли. Это она еще не знает, что ее штаны и рубашка превратились в шорты и топ, а все остальное пошло на тряпки.

— А в чем ты тогда ходишь? — спросила она, улегшись обратно.

— По мне не видно? — отвечаю ей, стараясь скрыть раздражение от того факта, что приходится носить броню на голое тело, не самое приятное занятие.

На удивление, больше вопросов не последовало, и я смог завершить уже привычный порядок действий и заняться приготовлением ужина. Повезло, что проблем с костром не возникло — упавшее дерево было в некоторых местах сухим, и проблем достать способную гореть древесину не было. И повезло, что дупло, ставшее нашим убежищем, было еще довольно сырым и не горело.

— Сколько мы здесь? — спросила Амилия, когда с ужином было покончено, ежедневные лечебные заклинания на нее наложены, а снаружи нашего убежища начало темнеть.

— Четыре недели.

— И все это время ты выхаживал меня? — спросила она, а в ее голосе проскользнули непонятные для меня нотки. Но хорошо, что хоть не закатывает истерику по поводу того, что именно входило в это «выхаживал».

— Да, — кратко отвечаю, не желая вдаваться в подробности.

— Ты так и не вспомнил, как тебя зовут? — задала она неожиданный вопрос. В деревне за это время все как-то смирились с тем, что мне никак не удается вспомнить хоть что-то, ну или просто забили на это. И я не ожидал, что она спросит про это.

И что ей ответить? Назвать свое имя? Но тогда это будет значить, что я начал вспоминать, и на меня могут насесть с новой силой. Но как же надоело и не хочется врать. Вот только выбора у меня по-прежнему нет, я слишком слаб для того, что может последовать после того, как правда вскроется.

— Нет, не вспомнил.

— Не вспомнил или не хочешь говорить?

Оборачиваюсь к Амилии. Та пристально смотрит на меня. Неужели о чем-то догадывается?

— Не вспомнил, — уверенно отвечаю ей.

— Жаль. А где ты спишь? — спросила она и своим вопросом поставила меня в тупик.

Так и хотелось ответить — с тобой. Но так было до этого дня, пока она не пришла окончательно в сознание. А озаботиться отдельным местом сна до этого момента почему-то не пришло в голову. Серьезное упущение, однако.

— Вон там, под стенкой, — отвечаю, махнув рукой в сторону одной из стенок, под которой ничего не было. Видимо, придется поспать так, на голой и твердой древесине, желания идти сейчас и в темноте искать нужные ветки у меня нет.