Хватка железная.
Демьян рванулся, но труп сел. Рот открылся — изо рта хрип, бульканье. Вторая рука потянулась к горлу Демьяна.
— Прошка!
Старик замер, держа фонарь. Глаза огромные.
Демьян дёрнул вторую руку, схватился за револьвер, но мертвец прыгнул. Всем телом, как пружина. Навалился сверху, прижимая к булыжнику. Вонь — тошнотворная, гниль и разложение.
Демьян попытался оттолкнуть — бесполезно. Мертвец был сильным. Слишком сильным для трупа. Пальцы сжимались на горле, давили.
Воздуха не хватало. Маска мешала. Демьян дёргался, бил кулаками, но мертвец даже не реагировал.
Голова кружилась. Темнота подступала.
— Прошка… — прохрипел он.
И тут что-то свистнуло в воздухе.
Удар. Глухой, мясистый.
Голова мертвеца слетела с плеч.
Тело обмякло, рухнуло в сторону. Демьян откатился, хватая ртом воздух. Сорвал маску, закашлялся.
Прошка стоял над ним, держа тяпку. Старую, ржавую, с широким лезвием. Лезвие в крови — чёрной, густой.
— Барин! — Прошка бросился к нему, помогая подняться. — Живы?
Демьян кивнул, не в силах говорить. Горло горело. Он потёр шею, чувствуя синяки.
Посмотрел на труп. Тело лежало неподвижно. Голова — в метре, скатилась к парапету колодца. Глаза всё ещё открыты, но теперь мёртвые по-настоящему.
— Откуда тяпка? — прохрипел Демьян.
— Подобрал по дороге, — Прошка дрожал, держа оружие. — На всякий случай. Дед говорил — если мертвецы поднимаются, голову сносить надо. Только так.
Демьян медленно встал на ноги. Ноги ватные, сердце колотилось.
Нежить. Настоящая, мать её, нежить.
Дед был прав. Чума — не просто болезнь. Она поднимает мёртвых.
Он наклонился, поднял маску, надел обратно. Потом достал револьвер, проверил барабан. Шесть патронов на месте.
— Прошка, где ещё трупы, которые мы видели?
Старик оглянулся. Указал дрожащей рукой.
— Там. У аптеки. И ещё там, на Кузнечной.
Демьян шагнул в ту сторону. Прошка схватил его за плечо.
— Барин, куда вы⁈
— Проверить. Если один поднялся — могут и другие.
— Это самоубийство!
Демьян посмотрел на него.
— Мы не можем оставить их. Если они все поднимутся — перебьют полгорода до утра.
Прошка молчал. Потом кивнул. Поднял тяпку.
— Тогда пошли. Но держитесь рядом, барин.
Демьян усмехнулся, несмотря на всё.
— Держусь.
Они зашагали через площадь, к улице, где лежали ещё два трупа.
За их спинами, у колодца, ветер свистел в пустоте.
А в темноте переулков что-то двигалось.
Кузнечная улица встретила их тишиной. Фонари не горели — или сломаны, или никто не удосужился зажечь. Только луна пробивалась сквозь облака, отбрасывая бледный свет на мостовую.
Демьян шёл первым, револьвер наготове. Прошка — за спиной, с тяпкой и фонарём. Свет дрожал, выхватывая из темноты куски реальности: облупленную стену, перевёрнутую телегу, лужу.