Демьян подумал. Потом кивнул.
— Знаю кого. Боярыня Долгорукая. У неё связи. Деньги. Она может организовать.
Светлов нахмурился.
— Долгорукая? Она поможет?
— Должна. Я ей должен услугу. Но сначала она должна мне.
Они двинулись обратно, к усадьбе Долгорукой.
За их спинами город погружался в хаос. Крики множились. Где-то полыхнул пожар. Колокол церкви забил тревожно, но быстро смолк.
Демьян шёл, сжимая револьвер.
Девять патронов.
Сотни мертвецов.
И власти, что прячутся за запертыми дверями.
Он усмехнулся горько под маской.
Добро пожаловать в ад, Демьян.
Путь к усадьбе Долгорукой лежал через весь Посад. То, что они увидели, было похоже на конец света.
Первый квартал ещё держался. Окна закрыты, на дверях мелом нарисованы кресты — старый способ отметить дома, где есть больные. На углу горел костёр. Вокруг — человек десять, мужики с дубинами и вилами. Самооборона. Один из них крикнул Демьяну вслед:
— Доктор! Помогите! У нас трое больных!
Демьян не остановился.
— Изолируйте их! Не давайте воды из колодца на Соборной площади! Она отравлена!
Крик в ответ — что-то неразборчивое. Демьян шёл дальше.
На Мясницкой улице они наткнулись на первых мародёров. Трое молодых парней взламывали дверь лавки. Один орудовал ломом, двое других держали мешки.
— Эй! — крикнул Светлов. — Прекратите!
Парни обернулись. Один ухмыльнулся, показывая гнилые зубы.
— А то что? Хозяин помер. Товар пропадает. Мы лучше заберём.
— Это грабёж!
— Это выживание, — парень плюнул. — Идите своей дорогой, доктор. Пока целы.
Светлов шагнул вперёд. Демьян остановил его.
— Оставь. Не наше дело.
— Но…
— Оставь, я сказал.
Они прошли мимо. За спиной раздался треск — дверь поддалась.
Дальше было хуже.
У церкви Всех Скорбящих — толпа. Человек пятьдесят, может, больше. Кричали, толкались. Священник стоял на ступенях, размахивал кадилом.
— Покайтесь! — орал он. — Это кара Божья! За грехи ваши! Покайтесь, и Господь пощадит!
Кто-то из толпы бросил камень. Промахнулся. Второй — попал в плечо. Священник пошатнулся, упал.
Толпа ринулась в церковь. Грабить? Прятаться? Демьян не разбирал.
— Господи, — прошептал Прошка. — Что творится…
Они миновали площадь. На мостовой лежали трупы. Три. Пять. Один шевелился — рука дёргалась, голова поворачивалась. Демьян выстрелил на ходу. Пуля в череп. Дым, треск. Тело затихло.
Восемь патронов.
На углу Кузнечной и Торговой они увидели горящий дом. Огонь лизал стены, дым валил чёрными клубами. Люди выбегали, кашляя, падая. Кто-то кричал — женский голос, истеричный.
— Там дети! Дети внутри!
Светлов бросился к дому. Демьян схватил его за плечо.