Я, удивленный такой реакцией, показал ей спичку. Она, как завороженная, наблюдала за трепетанием лепестка огня на кончике деревянной щепки и даже, кажется, дыхание затаила. Я позволил спичке догореть до конца и даже аккуратно перехватил ее за сгоревшую часть ради этого, умудрившись не сломать ее. Как только последний огонек угас и превратился в струйку дыма, Скит, лицо которой все еще можно было различить в сгустившейся внутри кабины тьме, моргнула.

— А давай… — тихо начала она. — Погреем твое блюдо вместе с моим. А это потом зажжем. Как свечку.

Я улыбнулся и протянул ей ламистер, а таганок с сухим топливом забрал к себе и принялся ножом, купленным все в том же магазине, кромсать таблетку уротропина на части поменьше. Чтобы можно было подкладывать по чуть-чуть и хватило на подольше.

Когда вода в пакете перестала бурлить, Скит вытащила еду, обжигаясь и тихо матерясь. К тому моменту кабина погрузилась в полнейший мрак и я практически на ощупь зажег первую «свечку» в таганке.

Голубое пламя жадно поглотило кусочек сухого топлива и принялось плясать на нем, заставляя наши тени неровно дергаться на стенах кабины. Скит снова, как тогда, со спичкой, уткнула взгляд в пламя, не забывая при этом орудовать ложкой и хрустеть любимыми овощными крекерами, заменяющими в пайке галеты.

Я управился со своим блюдом быстрее, чем прогорела первая «свечка» и уже успел подкинуть к ней вторую, чтобы она успела заняться раньше, чем огонь погаснет. Скит слегка вздрогнула, когда огонь, придавленный между двумя кусками сухого топлива, уменьшился и затрепетал, будто собирался погаснуть полностью, но, когда этого не произошло — снова расслабилась и одним взмахом ложки доела свой ужин.

— Никогда бы не подумал, что ты так любишь огонь. — сказал я, делая глоток из фляжки с водой, в которую я всыпал порошковый напиток из комплекта пайка.

Скит ничего не ответила, только зыркнула на меня исподлобья, и протянула руки к трепещущему синему огоньку.

— Помнится мне, на Кельвины ты так не реагировала. — продолжил я, глядя на девушку. — А они ведь, считай, огонь в чистом виде. Признайся — наверняка в свободное время ты приезжаешь к ближайшему Кельвину и кидаешь в него все, что под руку попадается, а?

Я улыбнулся, переводя все в глупую шутку, сказанную лишь бы только не сидеть в молчании, но Скит внезапно сумрачно посмотрела на меня и коротко уронила:

— Нет.

А потом вздохнула, дернула головой, словно отгоняя какое-то наваждение, и уже тверже произнесла:

— Огонь тут ни при чем. В смысле… Сам по себе ни при чем. И уж тем более Кельвины.