Быстро, пока пыль не осела и твари снова нас не увидели, я побежал вперед — туда, куда должен был ехать и багги тоже.

— Нахрена мы вообще вылезли⁈ — завопила Скит, поняв это.

— Так надо! — ответил я и прыгнул вперед.

Прямо на сухую землю крутого склона оврага, который пересекал нашу дорогу поперек.

— А-а-а!.. — заорала Скит, которую инерцией потянуло следом за мной.

Не удержавшись на ногах, она кубарем покатилась вниз, поднимая тучи пыли, и прижимая к себе оружие, чтобы ненароком не выстрелить. Меня тоже рвануло вниз, но я кое-как удержался на ногах и полусбежал-полуспрыгнул на дно оврага.

— Жива⁈ — гаркнул я, хватая Скит за лямку плитника и вздергивая на ноги. — Хотя неважно! Бегом!

И я толкнул Скит в сторону моста, который пересекал овраг поперек и по которому мы должны были бы проехать, если бы вознамерились его пересечь.

И как раз на этом мосту твари и догнали бы нас окончательно… Догнали бы и уничтожили, не давая свободы маневра и не позволяя скидывать их с машины рывками туда-сюда.

Скит поняла меня без слов. Еще на бегу она скинула с себя ремень «вектора», и кинула его вперед себя — в узкую вертикальную щель между железными опорами моста. А потом и нырнула в эту щель сама.

Я же не стал избавляться от оружия, и правильно сделал — сзади раздался явственный топот, и хриплое дыхание. Не оборачиваясь, я одной рукой закинул автомат на плечо и зажал спуск, разбрасывая пули как древнерусский сеятель — семена.

Когда магазин практически опустел, шаги оборвались и сменились грузным грохотом, словно у меня за спиной упал шкаф. Опоры моста были уже совсем рядом — рукой достать можно, — поэтому я потратил половину секунды на то, чтобы обернуться и приникнуть щекой к прикладу автомата, ловя монстра в точку коллиматора.

Не хватало еще, чтобы он продолжал лезть в наше укрытие после того, как мы его займем!

Тварь оказалась похожей на большую лягушку. Очен большую лягушку — почти по грудь мне высотой, с шестью одинаковой длины ногами и огромной пастью, усеянной рядами острых треугольных, как у акулы, зубов.

Пули перебили лягушке две ноги на одной и той же стороне, но она явно не оставляла идеи добраться до нас, и пыталась подняться на оставшихся конечностях. Я быстро прицелился и выбил ей все три глаза, включая и тот, что располагался на подбородке. Кажется, это и стало для лягушки последней каплей, потому что она перестала дергаться и обмякла, расползшись бесформенной зеленой кучей.

— Крот! Ну давай! — раздалось из-за спины. — Не тормози!

Но я еще полсекунды постоял, убеждаясь, что лягушка действительно издохла, и только после этого развернулся и пролез в щель, оказываясь под мостом.