В Аномалионе все наоборот, и этот случай — не исключение. Центурия и Ассамблея поменялись местами, и кто из них теперь представлял более грозную силу — большой вопрос. Я бы поставил на Ассамблею, поскольку при примерно равной огневой мощи именно у бывших операторов ЧВК мозги обладали тактической гибкостью, в то время как центурионы продолжали жить, воевать и умирать по уставу.

Собственно, я и поставил на Ассамблею. И сейчас, когда по едущим широкой цепью машинам ударили пушки Легиона, я в очередной раз убедился, что не ошибся.

Еще на базе ассамблейцы присвоили каждой пушке Легиона свой собственный номер, и разнесли эту информацию между всеми участниками атаки, а расчеты одноразовых гранатометов вообще заставили выучить их наизусть. Поэтому, как только первые снаряды достигли земли, как только машины бросились врассыпную, уходя от осколков, как только первые ассамблейцы засекли огневые позиции, в рацию тут же посыпались сообщения:

— Четырнадцатый сектор, тридцатка под колпаком!

— Сектор двадцать восемь, ака сто тридцать!

— Сороковой сектор! Не знаю, что за херня, но долбит будь здоров!

Несколько машин словили прямые попадания и покатились по земле раскуроченными железными колобками, зато все остальные, рассеявшиеся по площади в добрый квадратный километр, одновременно остановились, и гранатометчики, уже занявшие позиции в верхних люках, практически одновременно выстрелили.

По всему полю боя нестройно грохнуло, и целый сноп дымных трасс протянулся к Легиону. Стальное брюхо потонуло в огненном море, будто бы рукотворный спинориф обмочился пылающим напалмом, и интенсивность обстрела сверху резко снизилась.

А в следующую секунду в орудийных турелях, пораженных кумулятивными гранатами, начал взрываться боекомплект. Не везде, конечно, но как минимум в половине. Изнутри Легиона, разрывая обшивку, словно лопнувший нарыв, вырвались огненные всполохи, и весь стальной многоногий зверь вздрогнул.

— Отлично! — заорал Лион в рацию, одновременно с этим кидая машину из стороны в сторону в попытках увернуться от падающих сверху обломков. — Додавите тварей! Крот, готовься!

— Крот, да. — ответил я, дождался, когда по бронированному люку над моей головой перестанет барабанить острое железо, открыл его и высунулся наружу, поднимая автомат. Или вернее гранатомет — сейчас вторичное предназначение оружия превратилось в его основную особенность.

Наша машина ехала одной из последних, поэтому и снарядов нам не досталось — к тому моменту, как мы подъехали, основные огневые точки уже были подавлены. Лишенные основной огневой мощи центурионы открыли огонь из стрелкового оружия, полетели гранаты, но ассмаблейцы уже остановили машины, распахнули двери, укрываясь за ними от осколков, и шальных рикошетов, и тоже открыли ураганный огонь снизу вверх.