Я пригляделся — невысокий длинный сухой куст в том месте, где Медведь стоял изначально, поплыл и исчез, оставив на своем месте выкрашенный в койот низкий длинный мотоцикл с высоким рулем и толстыми шинами. Не лучший выбор для бездорожья, но здешние полу-прерии и бездорожьем-то назвать язык не поворачивался.

— И что теперь? — спросил я, оторвав взгляд от мотоцикла. — Зачем ты хотел меня найти?

— Так это… У меня ж должок теперь перед тобой. — Медведь пожал плечами, глядя куда-то поверх меня. — За то, что чуть не пристрелил тебя. Должен же я его как-то вернуть.

В моем понимании все было наоборот — это у меня был должок перед Медведем за то, что он не пристрелил меня, хотя мог, а оставил мне лазейку, благодаря которой я выжил. Но, если он думает по-другому — мне же лучше. Меньше долгов — меньше мороки на тему как их вернуть.

Но, если задуматься посерьезнее, то окажется, что и мне долги Медведя нужны как Стичу — жабры. Я планировал идти войной на Центурию, и у меня для этого уже почти все было готово. И иметь при этом под боком центуриона, пусть даже якобы бывшего… Ну, не кажется это хорошей идеей, с какой стороны на это ни взгляни.

— А как отреагировали твои друзья? Сослуживцы? — прямо спросил я у Медведя. — Ну, на то, что ты ушел из Центурии?

— Да какие там друзья… — Медведь вздохнул. — Все мои друзья, все те, кто пришел в Центурию вместе со мной, давно уже двести. А со всеми, кто был после них, я так и не нашел общего языка. Сослуживцы — не более. Только Земекис один мне был как старший товарищ, но теперь, после того, что я выяснил… Как-то не получается сохранять к нему то же отношение.

— Ну так Земекис охотится за мной, не забыл? Если он узнает, что я жив, а он, думаю, рано или поздно узнает, то помимо меня захочет устранить еще и тебя. Даже несмотря на то, что формально ты выполнил его приказ.

— Кишка тонка меня устранить. — усмехнулся Медведь, приподняв с плеча гранатомет и явно качнув головой в его сторону. — Если у Земекиса действительно возникнет желание устранить меня, то это лишний раз докажет, что Центурия из опоры и защиты жителей Аномалиона превратилась просто в еще одну банду. Да не просто банду, а банду, которая прикрывается былыми заслугами Центурии, чтобы вершить свои грязные дела.

Я не был особенно настроен верить Медведю на слово. Его слова звучали довольно убедительно, а его действия, включая и те, что остались в далеком прошлом, вроде бы подтверждали их… Но это ничего не значит. По крайней мере, для меня. Я совершенно точно не намерен принимать его слова на веру, даже после всего того, что он сделал. Я все еще слишком хорошо помнил позицию Медведя «Приказ есть приказ».