Я несколько раз выстрелил вслед бегущим красным, и даже попал — один из них сбился с шага и упал, но его тут же сноровисто подхватили двое товарищей и отволокли за машины. Туда же юркнули еще несколько голубых и синих халатов, и, по-моему, я даже видел, как, воспользовавшись суматохой, куда-то в сторону ломанулся ярко-оранжевый комбинезон, за которым никто не следил.

Попрятавшись за броней, красные снова открыли огонь, только уже не только по мне, но еще и по Скит, которая вынуждена была тоже скрыться в кабине, чтобы не лишиться головы.

— Ублюдки! — выругалась она, меняя магазин в оружии и глядя на меня сверху-вниз. — Кто это вообще такие⁈

Я не стал ей выкладывать свои размышления на этот счет — сейчас бы это вызвало только ненужные вопросы, совершенно лишние в нашей ситуации. Поэтому я ответил просто:

— Враги! И их дохрена, можешь мне поверить!

— Кабзда!

Несколько пуль снова вгрызлись в грунт рядом со мной, еще несколько — пробили камеру колеса, из которого с шипением начал выходить воздух. Меня почти полностью скрывал блин колесного диска, но рано или поздно они додумаются пострелять в нижнюю часть, где мои ноги, и тогда мне будет не очень хорошо.

Поэтому я закинул автомат на плечо, встал во весь рост, подпрыгнул и уцепился руками за ручку одного из многочисленных люков на корпусе ракетовоза. Раньше открытые настежь, сейчас они были закрыты, и закрыты намертво — я повис на ручке, как на турнике.

И немного охренел, когда понял, что на люке нарисована эмблема корпорации. Выцветшая и блеклая, заметная только если как следует присмотреться, но она там была. И это была эмблема «местной» корпорации — точно такая же, как на комбинезонах голубого и синего секторов.

Я выделил на охреневание целых пол-секунды, а потом подтянулся, перехватился еще раз, закинул наверх и ноги тоже, и оказался стоящим на борту ракетовоза. Тут как раз тянулась удобная, хоть и узкая горизонтальная полочка по периметру машины — не удивлюсь, если как раз для того, чтобы на ней стоять во время проведения каких-то ремонтных работ.

По этой полочке, как по узкой горной тропе, я приставными шагами перебрался поближе к кабине — туда, где округлый нос ТПК для ракеты открывал хоть какой-то обзор на противников. Скит, не рискующая больше стрелять и подставляться, смотрела на меня большими глазами.

— Гранату дай! — велел я, подобравшись поближе и одной рукой снимая автомат со спины, а другой — продолжая цепляться за кузов ракетовоза. — Из сумки!

Скит, не будь дура, моментально сообразила, о чем я веду речь, нырнула обратно в кабину и вынырнула обратно через секунду, с «ящерицей» в руке.