Бить его бывший старший сержант не стал, а лишь отшагнул, позволив придурку брякнуться наземь самостоятельно, по инерции.

— Эге! А чего тут? Никак хануриков учим? — прозвучало из-за спины с нарочитой весёлостью.

Николай обернулся.

Выбравшиеся из того же подвала Сапуньков и двое сантехников смотрели на происходящее с интересом.

«С пятерыми не справлюсь», — мелькнуло у Николая в мозгу.

— Ты кого тут… хануриком обозвал… чухан уголовный? — поднялся, мотая башкой, поддатый дорожник.

— Тю! Какие наглые нонче чмыри пошли, — нехорошо прищурился Сапуньков, сунув руку в карман.

— Кирьян! — рявкнул Стрельников.

— Слухаю вас, гражданин начальник, — развернулся тот к бригадиру.

— Руку… вынь.

— Не вопрос, — хмыкнул бывший сиделец, достав из карман сухарь и тут же им захрустев. — Ты извини, бригадир. Жрать охота, аж сил нет.

— Ы-ы-ы! — метнулся к Кирьяну кое-как оклемавшийся Шишкин, и через мгновение оба покатились по снегу. А ещё через миг Сапуньков неожиданно оказался вверху. Точнее, верхом на противнике, ловко заломив тому руку и сунув мордой в сугроб.

— Оставить! — скомандовал Стрельников. — Замёрзнет, замаешься нахрен отписываться.

— Отставить значит отставить, — не стал пререкаться Кирьян.

Неспешно поднявшись, он отряхнул снег с коленей и внезапно уставился на что-то рядом с ворочающимся Шишкиным:

— Ух, ты! А это чего? — подобрал он с земли четыре латунных кран-буксы.

— А ну-ка, поднимите его, — указал Николай сантехникам на поверженного. — И заодно карманы проверьте. На всякий случай.

В карманах у Шишкина обнаружилось ещё шесть таких же кран-букс — основных элементов любого смесителя, без которых его можно смело выбрасывать на помойку. По сметному справочнику каждая такая хреновина стоила примерно пятнадцать рублей.

— Крысятничает гадёныш! У, крыса! — зло прошипел Сапуньков.

— Крысёныш, — уточнил Стрельников.

— Крысёныш, — согласился Кирьян. — Мусоро́в будем звать, или так разберёмся?

— Милицию вызывать не будем… Отпустите придурка, — приказал Николай удерживающим пойманного с поличным ворюгу Шербатому и Смирнову.

Сантехники отошли в сторону.

— А теперь… пошёл вон отсюда, — скомандовал он протрезвевшему Шишкину. — Вон, я сказал! И чтобы духу твоего здесь больше не было. Понял?.. Пошёл…

— Отмудохать его надо было, — пробормотал Сапуньков, когда изгнанный из бригады Шишкин исчез за воротами. — Так сказать, на дорожку, чтоб помнил.

Вместо ответа Николай повернулся ко второму дорожнику, который, пока шли разборки, скромненько переминался возле компрессора, стараясь прикинуться ветошью:

— Теперь по тебе… товарищ Васильев… Олег Николаевич. Карманы для начала покажь!