Шутка, конечно, но так было больше шансов, что бумаги не затеряются и до главного инженера дойдут максимально быстро…

— Сегодня ночью мороз обещали до минус пятнадцати, — сообщил мастер, когда Николай появился в бытовке.

— Мороз — это плохо, — посмотрел в окно бригадир.

— И снег, обещали, весь день идти будет, — взглянул туда же Геладзе.

За окном, в самом деле, шёл снег. Пока ещё мокрый, но на земле он уже не таял, а покрывал её толстым слоем. Самое то, чтобы снежную бабу лепить и в снежки играть.

— А полный прогноз у вас есть? Хотя б на неделю.

Георгий Гурамович фыркнул:

— Ну, я ж не синоптик. А вообще, по радио передали, до воскресенья у нас будет холодно.

— А после?

— А после ещё холоднее.

— Да уж. Зима наступила внезапно, — почесал Николай в затылке. — Ну, ладно. Чего ж тут поделаешь? Зима так зима…

В этот день почти вся бригада пахала на «окнах». Закончить их установку везде, где только возможно, стало задачей первостепенной. Исключение Стрельников сделал лишь для сварных-сантехников Щербатова и Смирнова и работающих на компрессоре Шишкина и Васильева.

С задачей закрыть по времянке два крыла здания, хвала небесам, управились.

А к вечеру — прогноз не ошибся — и вправду похолодало. Морозец стоял на улице градусов десять. Мастер под это дело даже дал разрешение затопить печку в правом крыле, там, где уже кровля имелась. Но, правда, предупредил, что тогда на объекте должен кто-то остаться. Не сторож, а кто-нибудь из рабочих, причём, на всю ночь, а то мало ли что.

Стать добровольцем вызвался Левашов.

А до этого бригадир выявил парочку нарушителей объявленного ещё в пятницу «сухого закона». Нарушителями оказались «молотобойцы-долбёжники» Васильев и Шишкин. Примерно за час до конца рабочего дня от обоих уже изрядно разило. Они даже шланги компрессора нормально смотать не смогли, а молотки просто бросили возле входа в подвал.

— Ваше? — указал Стрельников на пустую водочную бутылку, валяющуюся там же, около входа.

Васильев, узрев бригадира, вжал голову в плечи, зато Шишкин, наоборот, хотя и пьяно шатнулся, но плечи таки расправил:

— Ну, наше и чё⁈ Нельзя что ли для сугреву?

— Я вас предупреждал, что на объекте никаких пьянок?

— А ты чё, прокурор? — Шишкин попробовал сплюнуть, но угодил себе же на воротник.

— Так. Понятно, — нахмурился Николай. — По-хорошему не понимаете. Значит, попробуем по-плохому. Ты и ты, оба, — ткнул он пальцем по очереди в бывших дорожников. — От работы я вас отстраняю. Сейчас собираете свои манатки и ва́лите по домам, а завтра…

Договорить Николай не успел.

— Бригадир! А ты берега не попутал⁈ — Шишкин резко качнулся вперёд и выбросил правую руку, пытаясь то ли ударить, то ли просто схватить за грудки.