– Она написана в тысяча восемьсот девяносто шестом году…
Люк встал. Обойдя меня, он поднял палец и вновь направился в мою сторону. Когда он склонился ко мне, наши глаза встретились. Я почувствовала запах вина и легкую нотку одеколона, которая приятно меня удивила.
– На самом деле она написана в тысяча восемьсот девяносто пятом. Табличка врет. Сосредоточься, Рыжик. Посмотри на нее! Посмотри внимательно! Постарайся вспомнить!
Я уставилась на девушку, которая тоже не сводила с меня глаз. Ее волосы были собраны в простой хвост; выбившиеся пряди обрамляли ее лицо. Она напомнила мне саму себя в тринадцать лет, еще до подтяжек, операции по исправлению сломанного носа и яркого медного цвета волос, который заменил мой естественный каштановый оттенок. Волосы девушки были пышными, непослушными. Глядя на нее, я думала, что приложила много усилий, чтобы не выглядеть как она. В глазах девочки застыла печаль.
– Такое ощущение, что ей грустно.
– Тебе и правда было грустно. – Люк, похоже, смирился с тем, что я ему не верила.
Я встала, поправила юбку. Мне хотелось чем-то занять свои руки, поэтому я принялась снимать с одежды воображаемый пух.
– Свидание вышло очень интересным, мистер Варнер. Правда.
Я улыбнулась и, цокая каблуками, направилась прочь из зала и музея. Люк Варнер за мной не последовал.
Когда я вернулась в квартиру, то поняла, что кое-что из его слов засело в душе. Нет, я не могла утверждать, что поверила ему, но… Он знал о матери Сары и Роджере, и это не могло меня не встревожить. Да, он мог получить информацию от Микки, но я сомневалась в этом. Люк Варнер слишком хорошо знал мои мысли.
В ту ночь я уснула быстро. Мне снилась Франция: поля и деревушки, подсолнухи и каменные дома, колодцы с ведрами и холодные известняковые полы, и все в оттенках желто-зеленого, которые я едва ли видела наяву. Мне снились темная зелень лесов, серебристые сине-зеленые тени кустов, насыщенная зелень летней травы.
Трава выглядела настолько реальной, что, казалось, я могла до нее дотронуться.
Джульетта ЛаКомпт
Шаллан, Франция, 1895 год
Июньское утро выдалось на удивление теплым. Джульетта ступила на каменное крыльцо, ожидая почувствовать прохладу, но тут же юркнула обратно в кухню, спасаясь от обжигающей жары. Мать с хмурым видом подняла глаза и спустя мгновение снова вернулась к мытью кастрюли.
– Ступай за водой, да побыстрее!
Джульетта вновь шагнула на крыльцо, и вторая попытка далась легче. Взглянув на мать, она поспешно сбежала с плоских ступеней на шелестящую под ногами влажную траву. Капли вчерашнего дождя по-прежнему цеплялись за травяной покров.