«Первый» — читается без слов. Я первый, кого подпустили настолько близко. Для неё это даже больше, чем секс, душа нараспашку.
Освобождаюсь от своей рубашки, ткань спала. На какое-то мгновение она задержалась взглядом… Хе-хе. Благодаря постоянным тренировкам и образу жизни, первые мускулы начали украшать моё тело. Ещё далеко до мраморных статуй, но есть к чему стремиться. Пристально смотрю на неё, переводя взгляд сверху вниз, не оставляя без внимания ни один изгиб тела. Потом тот же путь ещё раз проделали мои руки. С груди они скользнули на стройную талию, обхватили соблазнительные бёдра.
Выражение лица Асити было таким, хм, не могу описать. Будто с ней творится что-то странное. Она растворяется в этом чувстве, где-то в глубине сердца рождалась трепетная нежность. Её боготворили и прежде, но никогда не возносили и не поклонялись ей так, как это делаю я. Никогда в жизни эта женщина не испытывала такого удивительного желания, которое охватило сейчас — отдать себя. Она хотела меня, хотела делать то, что мне нравится, хотела быть такой, какая нужна. В этот момент мне вдруг показалось, что мы созданы именно для того, чтобы отдаваться друг другу. Глупо? Ещё как. Плевать. Это был единственный способ утолить нестерпимый голод тела.
Мои настойчивые пальцы требовательно сжали еёбёдра, когда я встал на колени и притянул её к себе. Положив руки на мои плечи и закрыв глаза, Вердо запрокинула голову, волосы упали ей на глаз. От влажного и жаркого прикосновения перехватило дыхание. По мышцам пробежал огонь наслаждения. Коста, хе, приник на всю длину, нежно, но быстро, и её ноги задрожали. Она чувствует дыхание, и весь мир вдруг перевернулся с ног на голову. Нас понесло куда-то далеко-далеко, подальше от всего, что ждёт за стенами поместья.
Очень тщательно, ни на секунду не отрываясь от своего занятия, целую шею, ощупываю языком, впитывая в себя её энергию. Требую ответа, побуждаю, умоляя ответить. Пальцы Асити вновь забрались в мои волосы, стали перебирать их. В комнате стало жарко. Плавные движения, скрип кровати.
Из её груди вырвался тихий, протяжный стон. Длинными ногтями она непроизвольно впилась в мою кожу и, только через несколько секунд осознав это, разжала пальцы. В ответ на невольное действие, ещё сильнее сжимаю еёбёдра, словно хотел, чтобы эти пружинистые округлости были только моими.
Нахлынувшее на неё наслаждение было таким острым и неистовым, что дыхание, её голос и весь этот вечер слились воедино и стали уплывать куда-то. Тело её изогнулось, руки ослабли, по безвольно разжавшимся пальцам пробежали иголочки тока. Асити почувствовала, что сладкий спазм пронзил, но ничего не могла с собой поделать.