Вспомнив тело Учителя, застывшее, точно в стекле, в неподвижной воде жуткого аквариума, Черный жрец невольно вздрогнул. Сон уже погас, поглотив привидевшуюся комнату мучений, куда привел его выстланный мшистыми коврами коридор… поглотив навсегда его мертвого наставника, которого было не спасти. Сон, где он кричал, кричал так долго, что потерял голос, а потом кричал беззвучно. В такие мгновения Элиар почти ненавидел свой дар Видящего, позволяющий заглянуть в туманное зерцало вероятностного будущего: порой то оказывалось слишком страшным.
— Нет… — хрипло прошептал Элиар, не отрывая глаз от кружащихся за окном хлопьев. Сердце сжалось от дурного предзнаменования. — Этого не может быть!
Охваченный беспредельным ужасом, точно на пожар помчался он в ту часть цитадели, что была отведена для Учителя. Самая короткая дорога в Красные покои пролегала через сад, в котором не так давно, любуясь цветущим персиком, прогуливался с верной Шеатой наставник, только-только оправившийся от ритуала призыва души. Элиар остро чувствовал, что опаздывает… снова безнадежно, бесповоротно опаздывает, и нечто очень важное невозвратимо уходит, исчезает, неостановимо утекает сквозь пальцы. Не тратя времени на внутренние обходные пути, Элиар выбежал наружу, в снег и ледяное безмолвие.
Процесс трансмутации практически завершился: оставалось продержаться всего лишь три дня, чтобы сохранившая чистоту лотосная кровь Красного Феникса вызрела и, сделавшись неподвластной никакому заражению, одолела черный недуг… не может быть, чтобы после четырех столетий ожидания, бесчисленных безуспешных попыток и надежд им не хватило каких-то трех мимолетных дней! Нет, в такую ужасную несправедливость, в такие злые шутки судьбы просто невозможно поверить! Но этот снег… зловещий, роковой снег, неразрывно связанный со срединным именем и самою душою Учителя… снег навевал тревожные предчувствия беды.
Холодный воздух был неподвижен и кристально прозрачен, как будто отдавая металлом. Пик цветения вишен еще не миновал, и парящие белые хлопья медленно опускались на пышную пену ветвей, так, что уже нельзя было отличить одно от другого: снег или лепестки? Поразительное, завораживающее сочетание! Нежнейшие цветы, схваченные внезапным холодом и замерзающие на глазах, присыпанные и посеребренные инеем, были особенно прекрасны — и уязвимы. Элиар хорошо понимал, насколько недолговечно и жестоко это редкое чудо природы: совсем скоро растает без следа снег, а вместе с ним осыплются на землю и едва распустившиеся бутоны. Осыплются до срока, погибнув гораздо раньше, чем следовало, и мгновение их жизни станет еще скоротечнее, еще пронзительнее и безвозвратнее. В этот час сад был поразительно красив, но мимолетная, ускользающая прелесть его отзывалась в сердце болью.