Мощь духовного оружия столь могущественного боевого жреца, как Элиар, считалась непревзойденной. Коготь Дракона обладал огромной разрушительной силой: даже не коснувшись, клинок легко мог погубить человека своими эманациями. Смертоносное лезвие сабли-гаддарэ, черное и блестящее, словно зеркальное стекло, было тоньше волоса, тоньше ажурного крылышка цикады. Уж если оно коснется тебя — впору читать последние молитвы. Если успеешь, конечно.
Учитель же не просто позволил хищно изогнутому клинку коснуться себя, задеть и пройти вскользь, — он пропустил удар сильный и точный, который рассек не только кожу и мышцы, но и связки, сухожилия, крупные кровеносные сосуды и сложные сплетения нервов… Кроме этого, был серьезно поврежден правый плечевой сустав и, самое ужасное, один из основных, важнейших парных меридианов — течение цвета по нему полностью прекратилось. Восстановить подобное повреждение не сумел бы ни один врачеватель, даже превосходный, даже самый лучший… такой, как он сам. Несмотря на то, что Яниэр применил все свое незаурядное мастерство, ему едва удалось сохранить Учителю руку.
Даже это оказалось очень и очень нелегко. Но большее, увы, было недостижимо.
Слабое шевеление в невесомых шелковых покрывалах привлекло внимание Яниэра, все эти дни практически не отходившего от постели наставника. Кажется, Красный Феникс наконец очнулся от беспамятства. Хвала небожителям! Первый ученик перевел дух, чувствуя, как с души у него падает тяжкий груз.
— Элиар? — с трудом открыв глаза, тихо позвал Учитель. И, обведя мутным взглядом укутанную полумраком комнату, в которой не было никого, кроме Яниэра, необычно строго спросил: — Где мой Второй ученик?
Яниэр почувствовал болезненный укол: несправедливо, что, едва придя в себя, наставник первым делом осведомился об Элиаре, совершенно не заботясь о собственном плачевном состоянии. Да еще и говорил с ним гораздо холоднее обычного.
— За последние двадцать дней ваш Второй ученик не появлялся в Ром-Белиате и не давал о себе знать, — тем не менее внешне спокойно ответил Яниэр, ничем не выдав своего огорчения.
— Двадцать дней? — Красный Феникс нахмурил брови и, кажется, неприятно удивился.
— Да, мессир. Последние двадцать дней вас терзала сильнейшая лихорадка. Это неудивительно — вы были тяжко ранены и потеряли много крови… очень много.
Яниэр сказал правду: ровно двадцать дней его светлость мессир Элирий Лестер Лар провел в оцепенении лихорадки. Первые несколько суток дались сложнее прочих: кожа Совершенного была так горяча, что при прикосновении почти обжигала. Лихорадка усиливалась, но понемногу Яниэру, искусно употребившему все свои умения, удалось совладать с нею. Наконец жар, истязавший тело наставника, стал утихать. Учителя продолжало немного лихорадить и сейчас, но общее состояние очевидно улучшилось: он пошел на поправку.