Но тень не использовала удачно подвернувшийся случай, не предприняла попытки достать его, наверное, успев убедиться в драконьей природе его духа.
Мгновенный контакт разумов произошел по его воле и потряс их обоих. Учитель почувствовал его искренность. Не мог не почувствовать. Эта искренность опалила наставника, как пламя, от нее перехватывало дыхание и пропускало удары сердце.
— Ты такой упрямый, — наконец откликнулся темный Учитель, придя в себя. — Невозможно упрямый. Разве я не учил тебя, что упрямство — достоинство ослов? Не совершай одни и те же ошибки дважды.
Неужели? И от кого же, интересно, унаследовал он это ослиное упрямство? Сложнее всего терпеть в других личные недостатки.
— Учитель и сам не всегда следует собственным мудрым наставлениям, — хмыкнул в ответ Черный жрец.
Закатив глаза при этих словах, темный Учитель отозвал плеть: та отпустила горло Элиара и, послушно свернувшись кольцом, вернулась к хозяйской руке.
— Ну и что мне с тобой делать? — едва слышно вздохнул он.
В свою очередь выполняя обещанное, Элиар поднялся и почтительно отсалютовал клинком, приложив его ко лбу, а затем убрал оружие в ножны и помог тени встать.
— Кто виновен в вашей смерти, мессир? — Элиар попытался обратиться к памяти души, которую сейчас, в пространстве иллюзий и снов, разблокировать легче, чем в воплощенном материальном мире.
— Уже позабыл, кто сделал это? — Темный Учитель посмотрел на него с раздражением.
Элиар осекся. Конечно, он не позабыл и никогда не позабудет, и ему нечем за это оправдаться.
Однако на сей раз Черный жрец не стал углубляться в чувство вины и быстро поправился:
— Кто виновен в вашей первой смерти? Кто убил вас в Красной цитадели, ваша светлость?
— Сейчас не время говорить об этом, — отрезал темный Учитель, и Элиар понял, что, вероятнее всего, он и сам еще плохо помнит те последние дни в Ром-Белиате. — Скажи мне лучше, ты действительно намерен стать чудовищем и сжечь мир в огне черного солнца? Если нет, приходи на встречу в Красные скалы. Я знаю верный способ, как все это можно остановить. Война и гарантированное взаимное уничтожение — не то, что нам нужно, не так ли? Мы пьем из одной реки.
Элиар с удивлением выслушал эти слова и промолчал. Никому, никому нельзя доверять, в особенности великому мастеру иллюзий. Учитель решил сыграть в открытую? Но почему? Что все это значит, что на самом деле стоит за этой внезапной откровенностью?
— Если ты не доверяешь мне, что ж, тогда нам не о чем говорить, — будто услышав его мысли, отрезал темный Учитель. Голос его звенел холодным ручьем и пробирал до дрожи.