Тот день застрял в сердце, занозой засел в памяти, и Элиар был обречен проживать его снова и снова.
Проклятый сон о смерти Учителя упрямо снился ему ночь за ночью. Спустя время Элиар так привык к нему, так привык к своей чудовищной, невосполнимой утрате, к большой пустоте в груди, к отсутствию наставника рядом, что начинало казаться: все минувшее и в самом деле было лишь сном; Учителя в действительности никогда не существовало. А он, обратившись к оборотной силе солнца, сошел с ума от искажения энергии и напрасно гоняется за выдуманным призраком…
Да, на долгие годы Учитель стал для него лишь героем сновидений. В голову лезли дикие, пугающие мысли, и от этих мыслей становилось дурно. Внутренняя борьба совершенно истощила его: казалось, она будет длиться вечно. Но все же из последних сил Элиар сумел ухватиться за ставший слишком зыбким реальный мир… он устоял под натиском черного прилива безумия и не отступился, не предал память Учителя. Не предал самого себя.
Однако в этот раз кошмар вдруг пошел по другому сценарию и не пробудил его, как случалось обычно.
Все было как всегда: мертвое тело Учителя недвижно возлежало на алтаре. Адитум был пуст и выжжен магическим пламенем. Но Элиар не просыпался. От почти осязаемой достоверности происходящего захватывало дух: казалось, он и вправду вновь оказался в Красной цитадели, в разрушенном ныне храме Закатного Солнца.
Проклятье, что происходит? Ему это снится или нет? Возможно ли, что это не сон?
Очень осторожно Черный жрец подошел ближе, склонился над умершим и внимательно посмотрел ему в лицо.
В этот самый момент покойник неожиданно открыл глаза.
О, если бы сейчас пред алтарем стоял прежний Элиар из того самого рокового момента, растерянный, шокированный и полностью подавленный увиденным, пожалуй, он не успел бы среагировать вовремя. Но с тех пор прошло почти четыре сотни лет, и Черный жрец значительно изменился. Он приобрел, увы, самый разнообразный неприятный опыт, чтобы его можно было так просто привести в замешательство.
Впрочем, и Учитель, представший пред ним сейчас при всех своих регалиях, в титульных одеяниях Великого Иерофанта, был не тот же самый, которого горько оплакивал Элиар в опустевших стенах храма Закатного Солнца. Узкое лицо с тонким высокомерным носом, чуть заостренными скулами и хорошо знакомыми благородными чертами было, несомненно, таким же, как и прежде. Но вот Учитель открыл глаза, которые, как думал Элиар, закрылись навеки… и те оказались вовсе не священного цвета циан — скорее, густого цвета ночного неба, в самый темный час зарождения нового месяца, когда не видно ни луны, ни звезд.